Я уже заканчивал работу с оборудованием взлома и копирования баз знаний, как вдруг пришел сигнал с Зории. Да-да, теперь у «Бастиона» была связь со спутниками на орбите планеты. Ею пользоваться мог только я, стажеры о ней даже не подозревали, они и корабельную сеть только-только начали осваивать с помощью выданных служебных коммуникаторов и планшетов. На спасательном боте было пять штатных ретрансляторов, вдруг боту далеко лететь, а материнский корабль занят, вот тот по пути и сбрасывает эти ретрансляторы, чтобы иметь постоянную связь. Я сбросил два ретранслятора. Хотя могло хватить одного, зато связь была устойчивой. Вызов шел из окрестностей городка Гнезды, и шел он от отца. Похоже, вляпались, иначе тот бы мне не звонил. Я сказал, что смогу помочь, но в крайнем случае. Блин, да мне лететь до планеты на боте двенадцать часов! Засада. Подойдя к пульту, я замер. Не стоит показывать, что я на корабле, так что сбросил вызов на планшет и отошел к стене, цвет обшивки стандартный, и не поймешь, где нахожусь.
После активации вызова я удивленно моргнул, сразу узнав того, кто использовал планшет отца.
– Здравствуйте, нур Билонски.
– Знаешь меня, это хорошо, – с одобрением сказал тот. – Я хочу поговорить с твоим учителем, неизвестным зургом.
– Не скажу, что неожиданно, но поинтересоваться надо. Зачем?
– А вот это не твое дело, сопляк, зови его, или твои близкие будут перебиты.
– А вот и угрозы. Так я на них и отвечу: сам ты сопляк, и хрен тебе по всей моське. С учителем он пообщаться хочет! Если что есть, говори, нет – не разводи пустопорожнюю болтовню.
– Ну, смотри, – скрипнув от злости зубами, ответил нур Билонски и навел камеру на планшете отца.
Картинка немного подергалась, перемещаясь, что позволило мне рассмотреть стандартные внутренности самого обычного складского ангара. Состояние его было так себе, как материал ни терпел, но износ был заметен, похоже, тот с момента, как произошло нападение архов, эксплуатировался. Следы ухода и ремонта также были заметны. Кроме них имелись некоторые механизмы в транспортной упаковке и без нее, мелькнул тупоносый передок ховера, причем нашего, из Дубровки. Он к отцу перешел вместе с должностью. А дальше в ряд лежало девять человек со стянутыми пластиковыми наручниками за спиной руками. Все девятеро были мне знакомы – опытные охотники из Дубровки, третьим в шеренге лежал отец. Уж его-то я точно ни с кем не перепутаю. Они были только в комбезах, все остальное было снято, пару раз мелькнули ноги людей нура Билонски. Но самих их не показали.
Дав мне полюбоваться на шеренгу, нур велел одному из своих поднять голову отца. Тот лежал на животе, его ухватили за волосы и подняли голову. Отец был без сознания, как в принципе и все. Понятно, подавителем обработали, для шокера слишком добыча крупная, не справиться, а вот стационарным нелетальным оружием – пожалуйста.
– Ну как, понравилась картинка? – на экране планшета снова возникла рожа нура Билонски.
– Честно говоря, не очень.
Ничего больше сказать тот не успел, я отрубил связь и быстро набрал номер планшета матери. Нужно предупредить как семью, так и сельчан о возможных действиях Билонских. На одном захвате наших людей тот явно не успокоится. Немного озаботило то, что отец был с охотниками, что поехали выбивать информацию у торговца, он вроде не собирался ехать, однако беседа с матерью прояснила эту ситуацию. Отец сам решил скататься, хотя у него хватало дел в Дубровке. Оказалось, от прошлого старосты досталось много недоделанной работы, вот отец ее и разгребал. Одно то, что он снова собрал Совет из стариков-охотников, которых старейшинами называли, распущенный прошлым старостой, заняло много времени. А тут развеяться решил, скататься в Гнезды. Сообщение мама поняла правильно, так что, отрубив связь, поднимала на ноги все охотников, детей те отводили в лес, ухоронок там хватало. Ничего, посидят в засаде рядом с опустевшей деревней, ничего с ними не случится. Дело-то серьезное. Видео, а я делал запись того, что снимал нур, также отправил матери как доказательство. Захват старосты и других охотников – серьезное дело, сейчас тревога передавалась от деревни к деревне, от охотника к охотнику. Свободные очень не любили, когда городские трогали их, так что если в течение четырех дней не освободят и не вернут все имущество, к Гнездам пойдет карательный отряд. Пару раз уже такое случалось, один раз городским удалось отбиться, хоть и с большими потерями. А во второй раз была сожжена половина города, так что те связываться с нами тоже особо не горели желанием. Нур Билонски хоть и был пилотом, но всей информацией по электронике, видимо, не владел, раз не отключил маяк своего планшета, так что я знал, что тот находится у порта Гнезды. Видимо, занял один из портовых ангаров.
Почти сразу после того, как я отрубил звонок с мамой, на связь снова вышел Билонски. Тот пытался дозвониться до меня, пока я с ней общался. Не получилось, вызовы сбрасывались, но в этот раз я ответил на сигнал, с немалым удовольствием полюбовавшись на взбешенного Билонски.
