Первоначальная тревожность рассеивается быстро. Я не чувствую опасности, нервного озноба и каких-либо неприятных ощущений. Алая полутьма не пугает, не раздражает зритėльные рецепторы. Мне комфортно и интересно… Интересно понять, сколько времени у Оливера ушло, чтобы организовать это место, воссоздать по закрепившейся в голове картинке. Нужна нехилая смелость, максимальная сосредоточенность и определенные навыки, чтобы перенести образы из своего воображения в реальность.
Кто в здравом уме собственноручно будет строить себе тюрьму, даже если она максимально стерильна и приспособлена для проживания? Правильно, психически нестабильный человек с навязчивой маниакальной идеей.
Стеклянная душевая кабинка и туалет находятся в левом углу и отделены матовой ширмой от зоны отдыха, справа подобие компактной кухни с раковиной, парой шкафчиков, электрической панелью для приготовления еды и небольшим квадратным холодильником. Даже высокий барный стул имеется. Крутящийся, стильный, с красным кожаным сиденьем. Я пробую забраться на него, но получается не очень изящно. Присесть красиво и сексуально это не про меня.
Чувствую себя глупо и поспешно слезаю. Стул настроен под рост Дилана, а тот гораздо выше меня.
Окончательно осмелев, я поочередно заглядываю в ящики в поисках чего-нибудь этакого, запретного, дискредитирующего.
Но увы… До тошноты скучно,и в то же время космически красиво, благодаря флуоресцентному эффекту; стерильно, судя по отсутствию световых неоднородных пятен. Консервные банки, пластиковые контейнеры, даже бутылки с маслом упакованы в термопакеты на молнии. Темнота в холодильнике светится всеми оттенками голубого. Отключен за ненадобностью или просто неисправен. Об алкоголе, вообще, речи нет. Криминалисты с их волшебными чемоданчиками, оказавшись здесь,точно впали бы в отчаяние. В комнате чище, чем в операционной,и пахнет лучше. Точнее ничем не пахнет.
И, разумеется, нет ни малейшей надежды наткнуться на аккуратно расчлеңённые и заботливо замаринованные части тела пропавшей невесты Оливера. В отличие от засохшего гербария в oранжерее, она с большей долей вероятности благополучно жива. Если только… Дилан не скормил ее своей дикой кошке. Может, поэтому она такая бешеная и бросается на меня не из-за личной неприязни, а как на потенциальную пищу.
Интересно, а эти лампы не излучают случайно наркотические вещества? Иначе откуда берутcя мои бредовые идеи?
– Выпить бы не помешало, - бормочу под нос, закрывая последний освоенный ящик.
– Здесь не пьют. И не громыхают, - непринужденно доносится с конца комнаты. Я резко оборачиваюсь на звук голоса, чувствуя, как волосы на затылке приходят в движение. Там, в темной розовато-фиолетовой дымке у самой стены расположена крoвать. Ну почему мне не пришло в голову, что Дилан может находиться внутри этого чудесного места? Где ему еще быть, если в другой комнате пусто? Это Оливер может слоняться по дому, как и где хочет, а Дилан живет здесь. И в его версии происходящего –
всегда. Но! Если бы все так и обстояло, он бы давно умер от облучения.
– Да я уже поняла, что тоска смертная – твое любимое развлечение. Когда оно тебе надоедает,ты приступаешь к другому – стерильная чистота называется, - я пытаюсь иронизировать, чтобы скрыть волнение, но судя по вoзникшей тишине, получается коряво. – Если честно, то тут уютнее, чем там, - добавляю скрипучим голосом и нервно откашливаюсь.
– Там, это где? - бесстрастно уточняет Дилан. Низкие вибрации его голоса завораживают. Мое мнимое спокойствие раскачивается, как маятник, от испуга и хаоса к запретному предвкушению и нездоровому азарту. Всему виной тягучие, ленивые интонации расслабленного хищника, сытого и спокoйного. Его незаинтересованность дарит ложное ощущение безопасности, усыпляет бдительность, но в глубине души я чувствую, что нахожусь в одной клетке со смертельно- опасным зверем, готовым в любой момент разорвать меня на части, но медлящим по известной одному ему причине.
– Я не хочу играть в вопрос-ответ, – отвечаю, качнув головой, и несмело передвигаю ноги в сторону светящегося пятна постели. Мне совершеннo не приходило в голову, что Дилан может спать в кровати, что он вообще спит и справляет другие естественные обычному человеку нужды. Он же…
ну, вроде как ненастоящий. Вымышленный узник и надзиратель самовозведённой тюрьмы Оливера Кейна. Хотя возможно роли давно сменились,и неизвестно, кто кем управляет и кто кого создал.
– Я устала, Дилан, - признаюсь, заправляя длинный локон за ухо. Теперь, когда знаю куда смотреть, я отчётливо его вижу.
–Тогда ложись и отдохни. Здесь тебе никто не помешает. Эти лампы безопасны, не волнуйся, - кaк-то слишком уверенно заявляет Кейн. Малоубедительно, но выбора то нет, придется поверить.
В своей излюбленной отмороженной манере Дилан безэмоционально наблюдает за моим приближением.
