Впервые на русском. Алекс Шульман – номинант на национальную премию Svenska Dagbladet 2020. Психологический роман об отношениях внутри семьи, заслуживший положительные рецензии от критиков и переведенный на несколько европейских языков.Бенжамин, Нильс и Пьер – три брата, у которых издавна нелады в отношениях. Однако им приходится собраться в загородном доме родителей, чтобы развеять прах умершей матери.Братья не посещали это место очень давно. Потому что никто из них не хотел бы повторить детские годы. Особенно Бенжамин, страдающий синдромом дереализации и не уверенный, что в его изменчивой жизни – истина.Собравшись вместе, братья вынуждены заново пережить детство и сделать для себя несколько тревожных открытий.«Это книга для тех, кто психически не травмирован или у кого «толстая кожа», а также развито умение дистанцироваться от личных переживаний. Потому что стиль [Алекса Шульмана] интересен именно своей нарочитой жесткостью». – femina.se
Полицейский автомобиль медленно пробирается сквозь заросли по узкой дорожке к участку. Вот и загородный дом, одиноко стоящий, проглядывающий сквозь неплотные сумерки июньской ночи. Простой деревянный дом, немного кривоватый, неправильных пропорций, он кажется выше, чем нужно. Белые уголки поблекли, красная краска на стенах южной стороны выгорела. Черепица заросла травой, крыша напоминает кожу доисторического животного. Ветер стих, похолодало, стекла запотели. Лишь окно верхнего этажа светится ярко-желтым светом.
А там, внизу, озеро, темное, тихое, у самой кромки воды растут березы. Баня, в которой мальчики мылись вместе с отцом летними вечерами, а затем осторожно спускались к воде, наступая на острые камни, балансируя вытянутыми руками, словно на распятии. «Хорошо!» – рычал отец, первым бросаясь в воду, и его рык долго звенел над озером, а потом наступала тишина. Такая тишина бывает лишь в глуши, вдалеке от других людей, от этой тишины Бенжамину иногда становилось страшновато, а иногда казалось, что все вокруг слушает их.
Чуть дальше у самой воды стоит лодочный сарай, дерево потемнело, а вся конструкция накренилась к воде. Чуть выше – амбар, балки изъедены миллионами термитов, а цементный пол изгажен животными, приходившими сюда последние семьдесят лет. Между амбаром и домом небольшая площадка, где мальчики играли в футбол. Она неровная, так что тот, кто стоял спиной к озеру, все время был вынужден бегать вверх.
Таково место действия: несколько маленьких строений на полянке, сзади лес, впереди вода. Неприступный уголок, такой же глухой, как и раньше. Если отойти подальше и посмотреть в эту сторону, вообще не увидишь никаких следов человека. Изредка дети слышали приглушенные звуки работающего на низких оборотах двигателя – по грунтовой дороге на другом берегу озера проезжала машина, в сухие летние деньки замечали дымок, поднимавшийся над лесом. Но они никогда никого не видели в этом уголке, который они почти не покидали и куда никто никогда не приезжал, они были совсем одни. Впрочем, однажды они видели охотника. Мальчики играли в лесу и внезапно наткнулись на него. Седой мужчина в зеленом бесшумно проскользнул между деревьями метрах в двадцати от них. Поравнявшись с мальчиками, он равнодушно взглянул на них, приложил палец к губам и исчез в чаще леса. Они ничего о нем так и не узнали, как о мистическом метеорите, подобравшемся слишком близко к земле, но пролетевшем мимо. Мальчики никогда не говорили о нем, и Бенжамину даже иногда казалось, что этого и вовсе не было.
Солнце село два часа назад, полицейский автомобиль осторожно пробирается по дорожке. Водитель оглядывается, пытаясь разглядеть, какой след остается за ним, а потом перегибается через руль, пытаясь увидеть что-то наверху, но деревья заслоняют весь вид. Невероятной высоты ели поднимаются выше крыши дома. Еще когда мальчики были маленькими, ели уже были огромными, а уж теперь и подавно. Они тянутся вверх на тридцать-сорок метров. Отец всегда гордился местной растительностью, как будто в этом была его заслуга. Но сам он всего лишь бросал в землю семена редиса в начале июня, а через пару недель приводил детей на огород, чтобы посмотреть на показавшиеся из земли розоватые колобки. Сейчас вокруг дома почти ничего не растет, местами трава полностью вытоптана. Яблоня, которую папа подарил маме на день рождения, никуда не делась, вот только почти не выросла и совсем не плодоносит. Кое-где почва тяжелая, черная, без камней, в других местах горные породы лежат очень близко, почти сразу же под травой. Отец устанавливал загон для кур и копал землю, иногда лопата мягко и легко входила в насытившуюся дождем траву, а иногда сразу же упиралась в камень, и отец вскрикивал, его руки дрожали, сражаясь с неподатливой землей.
Полицейский выходит из машины. Привычным движением приглушает рацию на плече, которая продолжает свое бесконечное щебетание. Он высокий. В темной форме кажется очень внушительным, по земле ступает тяжело.
Синие проблесковые маячки отражаются в высоких деревьях.
Сцена крайне живописная: синие горы над озером, синий свет полицейской мигалки.
Полицейский шагает к дому и останавливается. Нерешительно осматривается. На ступеньках, ведущих к дому, сидят трое мужчин. Они плачут и обнимаются. Все одеты в костюмы, на шеях галстуки. На траве перед ними урна с прахом. Он встречается глазами с одним из мужчин, тот встает. Двое других сидят, прижавшись друг к другу. Они в крови, сильно избиты, полицейский понимает, почему, кроме него, сюда едет «Скорая».
– Меня зовут Бенжамин. Это я вам звонил.
