Через некоторое время он вернулся с двумя стопками водки, мама и папа пригубили их. Папа сморщился.
– Комнатной температуры, – сказал он и подозвал официанта. – Принесите миску со льдом, пожалуйста!
– Недостаточно холодная? – спросил официант.
– Нет, нормально. Просто мы любим еще холоднее.
Мама и папа, улыбаясь, переглянулись, когда он ушел, ведь те, кто умеет пить, всегда прощают любителям некоторые неудобства, которые те им причиняют. Кубики льда потрескивали, когда родители опустили их в стопки они чокнулись и выпили.
За обедом становилось тише. Разговор замедлялся, папа и мама просто ели, снова заказали выпивку. Папа поискал взглядом официанта. Они больше не разговаривали друг с другом, просто говорили «хей!» перед тем, как опустошить стопку водки. Чаще всего, выпив, папа слабел, становился тяжелым, но неопасным, но в тот раз все было иначе. Бенжамин сразу же заметил какое-то раздражение, которого раньше в папе никогда не было. Он громко, на все кафе, закричал «эй!», когда официант не заметил, что он его подзывает. Бенжамин трубочкой надувал пузыри в напитке, и папа велел ему прекратить. Бенжамин снова пустил пузыри, и тогда папа отобрал у него трубочку и попытался разломать ее. У него не получилось, пластмасса почему-то не поддавалась, папа попробовал снова, он старался так сильно, что даже заскрипел зубами. Когда папа понял, что трубочка все еще цела, он бросил ее на пол. Мама оторвала взгляд от лежавшей у нее на коленях Молли, оценила обстановку и снова опустила глаза. Бенжамин разволновался, он не решался поднять взгляд на папу. Он ничего не понимал. Он чувствовал, что что-то идет не так, как обычно. Дальше он будет осторожнее.
Они снова сели в машину. Бенжамин был настороже: самые серьезные конфликты всегда разворачивались именно здесь, когда вся семья была заперта в замкнутом пространстве. Именно здесь происходили самые страшные ссоры между мамой и папой, когда папа, налаживая радио, вилял машиной, или мама пропускала поворот с шоссе, и папа ругался, указывая на исчезавший за окном съезд.
– Ты действительно поведешь машину? – пробормотала мама, когда папа выезжал с парковки.
– Да, да, – ответил папа.
Бенжамин сидел на заднем сиденье в центре, на своем месте, оттуда он мог следить за родителями, дорогой и братьями. Когда папе нужно было свернуть с шоссе, он слишком резко дернул руль, и машина влетела в пролесок у дороги, в лобовое стекло ударили ветки и камни.
– Держи! – закричала мама.
– Да, да! – ответил папа.
Он поехал дальше, вцепившись в руль, и передержал низкую передачу, поэтому, когда он все-таки переключил ее, автомобиль дернулся, и головы мальчиков на заднем сиденье мотнулись в сторону. Бенжамин следил за папиным взглядом в зеркале заднего вида, видел, как он закрывал глаза, а машину мотало по всей дороге. Бенжамин не решался ничего сказать, он мог только молча и сосредоточенно смотреть на дорогу, словно сам был за рулем. В боковое окно он заметил, что они приближаются к канаве. Пьер беззаботно читал найденный на полу комикс. А Нильс, прижавшись головой к окну, внимательно наблюдал за тем, как опасно машина болталась по дороге. Дорога стала у́же, перешла в грунтовку, по обеим сторонам которой росли деревья. Папа ехал по лесной дорожке, уже совсем близко, они уже поднялись на крутой холм, уже въехали на узкую дорожку к дому, осталось лишь съехать вниз, и Бенжамин подумал, что, кажется, все-таки обошлось.
На последнем повороте папа потерял контроль над машиной на рыхлом гравии. Машину повело, занесло, папа рванул руль, пытаясь справиться с заносом, машину бросило на другую сторону дороги, и она уткнулась в край канавы. Бенжамин упал и больно ударился о коробку передач, а его братья рухнули на пол. Папа недоуменно оглядывался. Мама тревожно прижимала к груди Молли, проверяя, не пострадала ли она. Потом обернулась.
– Все в порядке?
Братья ощупывали себя, сидя на своих местах. Машина дернулась, братьев прижало к правой двери. Папа завел двигатель.
– Что ты делаешь? – спросила мама.
– Надо выбраться отсюда, – ответил папа.
– Не получится, нужно кого-нибудь вызвать, – сказала мама.
– Глупости, – ответил папа.
Он пытался выехать на дорогу, газовал изо всех сил так, что двигатель завывал, земля и камни стучали о днище автомобиля, но он не двигался.
– Черт побери! – закричал отец и еще сильнее нажал на газ.
Пьер открыл дверь со своей стороны.
– Закрой дверь! – заорал отец. – Закрой дверь, черт бы тебя побрал!
Бенжамин перегнулся через Пьера и закрыл дверь, двигатель ревел, как сумасшедший, перекрикивая его, мама орала:
– Ничего не выйдет!
Папа включил заднюю передачу и нажал на газ, автомобиль поддался и выбрался из канавы. Папа остановился посреди дороги, чтобы переключить передачу. Пьер снова открыл дверь.
– Я дойду пешком, – сказал он.
– И я, – сказал Бенжамин и увидел в зеркале папино лицо.
– Черт побери, что я сказал по поводу дверей?!
Отец обернулся и без разбору начал колотить мальчиков. Молли выскочила из маминых рук и отчаянно колотила в дверь, пытаясь выбраться.
