– Бинокль и вот это, – ответил Дэниел, вытаскивая что-то похожее на металлическое копье, прикрепленное черной эластичной петлей к гарпуну.
– Похоже на подводное ружье. И ласты есть.
Внезапно до Лори дошло: весь багаж обыскивали. Вещи валялись на земле, у ног Дэниела стопкой лежали паспорта. Лори увидела свою коричневую сумку: молния расстегнута, в ней основательно покопались. Светлая кружевная бретелька одного из бюстгальтеров свисала с края, рядом валялся ворох черных тонких трусиков. Лори на миг представила, как Дэниел шарит в ее нижнем белье.
Зачем она вообще взяла кружевное белье в отпуск с сестрой? Да еще на маникюр сходила, выбрав неоново-розовый лак: вполне подходящий для тропического отдыха в середине зимы и так нелепо выглядящий сейчас! До неприличия. Ради кого это кружевное белье? Ради кого маникюр и дорогие аксессуары? Уж точно не ради Пита – с ним покончено. Может, чтобы поднять настроение, будто от слоя лака на ногтях она почувствует себя лучше?
Только не плакать! Не здесь. Пит точно того не стоит! Разрозненные мысли скользили, менялись и вернули Лори в тот далекий день…
…Шли майские каникулы. Лори сидела дома, разбирая шкафчик с художественными принадлежностями. На кухонном столе в беспорядке лежали подсохшие тюбики с красками и затвердевшие кисти – она решала, что оставить, а что выбросить. Открылась входная дверь, Лори взглянула на кухонные часы: полдень. Странно, Пит не говорил, что вернется к обеду.
Когда он вошел на кухню – бледный, с широко раскрытыми глазами и опущенными уголками рта, – первое, что подумала Лори: «У него рак».
Однако он смотрел вниз, куда-то на мысок ботинка, и с волнением произнес: «Лори, прости, не думал, что придется такое говорить». Он нервно сглотнул, поднял голову, заглянул ей прямо в глаза. «Я… Я от тебя ухожу».
Слова шибанули в грудь, словно Лори врезалась в каменную стену.
«Что?»
«Прости, я ухожу», – повторил он невнятно, будто губы онемели.
Потрясенная, Лори навалилась на стол.
«Почему?» – растерянно спросила она.
«У меня роман».
«Как? С кем?»
Он отвел взгляд. Наклонил голову.
«Я знаю ее, да?» – Лори вцепилась пальцами в край кухонного стола, под ногтями побелело.
Он кивнул, будто они играли в какую-то извращенную «Угадайку».
«Только не кто-то из моих подруг, только не это…» – умоляюще проговорила она.
«Зоуи».
Лори словно обухом ударили: она осела на кухонный стул, живот скрутило в тугой узел.
Зоуи вела уроки физкультуры в школе, где Лори возглавляла художественное отделение. К работе Зоуи приступила в прошлом учебном году, переехав из Бирмингема с парнем, с которым рассталась в первое же полугодие. Миниатюрная, упругое тело, тонкие лодыжки, коленки в синяках. Полная противоположность пышногрудой Лори, обтекаемые формы которой Пит, по его словам, обожал. Сам всегда говорил: есть за что подержаться.
«Уходи», – приказала она, ожидая, что он повернется и выйдет из комнаты.
Однако Пит не уходил.
«Это еще не все. Зоуи беременна. На четвертом месяце. Ребенок мой».
Лори покачнулась и шагнула вперед.
«Прости, Лори, я виноват. Знаю, после всего, через что мы с тобой прошли… хуже и быть не может. У нас с ней вышло случайно».
У Лори закружилась голова.
«Случайно?» – прорычала она, сжав зубы.
«Я не это хотел сказать…»
По телу прошла волна жара. Лори толкнула руками стол. Банка со скипидаром разбилась о холодильник, по кухне разлетелся дождь из стекла и жидкости, застучали по кафельному полу кисти и краски.
Пит отшатнулся, вскинув руки.
«Лори…»
«Убирайся! Вон!» – яростно выплюнула она.
Он замер, растерянно моргая. Затем повернулся и быстро ушел.
Лори задрожала всем телом. Она не помнила, сколько простояла неподвижно, уличный свет перемещался по стенам, пока она стояла в тени.
Наконец она взяла телефон.
Набрала.
Два гудка. Сестра ответила после третьего.
«Сестренка?»
Лори сказала лишь одну фразу: «Ты нужна мне, Эрин», и через несколько минут сестра мчала в машине к ней домой, готовая утешить в беде…
А теперь Лори смотрела на густые заросли джунглей, в самое сердце которых врезался их самолет. Ей так хотелось взять телефон, позвонить сестре и сказать: «Ты нужна мне, Эрин».
Жаркий день клонился к закату. Лори стояла на берегу, вглядываясь в пустой горизонт. Липкая кожа покрылась несколькими слоями пота, запекшейся кровью и грязью. Лори обхватила себя руками. Шея вспыхнула болью, пришлось растирать ладонью напряженные мускулы.
Скоро ночь.
Верхний край солнца уже опустился ниже линии горизонта, обагрив небо румянцем, уходя в небытие.
Лори отдала бы все на свете, лишь бы увидеть луч спасательного катера в сгущающихся сумерках. Ее взгляд переместился к самому дальнему краю залива, где вода ударялась о темный риф, рассыпаясь белой пеной: опасная преграда даже днем, а ночью лодке и подавно не преодолеть высокие волны и кладбище высоких камней.
Не оставалось никаких сомнений – ночевать придется на острове.
