Практически сразу пришлось остановиться, так как в меня едва не врезался толстенький мужичок. Он уже было открыл рот, чтобы покрыть меня матом, но стоило ему увидеть мою нашивку на плече, сразу сдулся. Вот и ещё один плюс быть членом «Степных крюнов» — нас уважали, любили и боялись одновременно. Мы в отличие от стальных команд наёмников занимались именно делом и под шумок не проворачивали разные тёмные делишки.
— Извини, засмотрелся, — произнёс мужчина. — Что там новенького? — спросил он, имея в виду, что за стеной.
— Да ничего особого, — ответил я честно. — После кракена ничего особо выдающегося не было.
— Спасибо, что не пустили его сюда. Слышал, ваших много погибло, — сказал он. Я сразу помрачнел и, отвернувшись от мужика, направился по своим делам. Пусть думает, о чём стоит говорить, а о чём — нет.
Что есть, то есть. Конкретно я не пострадал, как и отряд Кейна, но это логично, ведь отправляли лишь магов, а кроме меня, магов в отряде Кейна не было. А вот два мага из первого отряда погибли, ещё один получил очень серьёзные травмы энергетики и его срочно доставили в центральный госпиталь в столице. Говорят, для его лечения будут просить целителя первого ранга. Так бы никто за обычного наёмника не просил бы, но он прикрыл не наследного принца Империи, решившего поискать подвигов за стеной.
Идиот был восьмиранговым иллюзионистом и в прямом бою ему делать нечего, но он попёрся и едва не сдох. Наш маг вовремя заметил и поменялся местами в последний момент с ним. Удар кракена наш маг пережил, но теперь без перворангового целителя магом ему не остаться. Говорят, этот принц переступил через себя и обратился к наследнику престола, своему единоутробному брату, которого терпеть не мог из-за того, что тот родился на одну минуту раньше, чтобы тот помог договориться о лечении.
Среди остальных магов потери были ещё сильнее. Едва ли не четверть магов-наёмников в тот день нашли свой конец на поле в десятке километров от стены. Лишь приход единички-универсала помог справиться с тварью. Я впервые увидел мага-единичку и почувствовал его силу. Это было нечто невероятное. Он в тысячи раз сильнее меня, а насколько быстрее и опытнее, даже затруднялся ответить.
Если подвести итоги того боя, то получалось, что заслуги всех магов были лишь в сдерживании кракена, пока не прибыла единичка. Он в одиночку завалил монстра всего секунд за сорок. К сожалению, была у этого мага проблема. Из-за особенностей энергетики он не мог перемещаться при помощи магии пространства. После телепортации ему требовалось до суток времени на то, чтобы прийти в себя. Вот нам и пришлось сдерживать монстра, пока единичка не добрался своим ходом. Благо, что техномаги Империи, зная слабость одного из сильнейших магов, пытались хоть как-то её нивилировать и создали летательный аппарат, летящий со скоростью, превышающей звуковую в три раза.
— Смотрю, у тебя что-то произошло, — после поцелуя сказала Венорика. — Рассказывай.
— Да ублюдок один на выходе из портальной площадки напомнил мне про бой с кракеном, а точнее про погибших в том бою, — произнёс я, пытаясь выкинуть дурные мысли из головы. Стоило мне рассмотреть Венорику, как я присвистнул. — Да ты себе грудь увеличила на размерчик. Это твой сюрприз?
— Вот в этом вы все, — рассмеявшись, сказала Венорика. — Не только. Но да: я немного увеличила грудь, тебе ведь нравится большая. А вообще, я через подруг достала артефакты иллюзорной реальности.
— Те самые? — удивился я. Эти парные артефакты лишь начали продавать, и я не думал, что они уже появились в далёкой провинции.
— Ага. Ты ведь хотел побывать у меня на родине. Я сделала точную копию Жангарии. Ну почти точную, кое-что я там изменила, — сообщила Венорика. — Но прежде — ужин.
— А что у нас на ужин?
— Ты ведь знаешь, что моей едой можно врагов травить, — усмехнулась Венорика. — Я заказала в нашем ресторанчике ужин. Пай-то и сликлес с мироновым соусом, суп из орулина с кусочками тира и на десерт мозги аклидовой рыбы.
— Венорика, ты меня пугаешь. Это стоит не меньше десятки, — серьёзно посмотрел я на девушку. — Что случилось?
— Меня переводят, — сказала она, стараясь не смотреть на меня. — Кто-то доложил хозяину о наших встречах. Через два дня меня переведут в Спаркс.
— Что можно сделать? — спросил я прямо у неё.
— Ничего. Я предлагала себя выкупить. Всё, что у меня было, предлагала, а это полтора миллиона — всё, что я накопила за десять лет. Но нет, он не хочет меня отпускать, — сказала Венорика. Лишь недавно я узнал, что, оказывается, она была рабыней. Да, довольно свободной, но рабыней. Ей даже позволяли иметь своё имущество и деньги. Но о полной свободе можно было не мечтать.
— Что в контракте указано в пункте выкупа?
— Не знаю. Один контракт у хозяина, а второй у родителей. Когда они меня продали, забрали его себе, — сказала Венорика, с трудом сдерживаясь, чтобы не зареветь. — Давай не будем об этом, давай просто проведём последний вечер как обычно.
