— Можете назвать свою фамилию, чтобы я подал жалобу на вас? Вы находитесь на нейтральной территории. Вы не имеете юрисдикции нам указывать что угодно. Нам может приказать лишь представитель власти Герена, так как мы его подданные, и то за отказ мы получим лишь небольшой штраф. Вы тут не имеете никакой власти, — пояснил я. И это действительно так: мы находились, так сказать, в свободной зоне, именно поэтому нам не пришлось декларировать корабль и остальное.
— Вы сами признались, что нарушили закон о пространственных перемещениях в черте города. Вы обязаны проследовать с нами для разбирательства в судебном порядке.
— Не обязан. Даже если я не приду на заседание, мне грозит лишь двойной штраф. Сколько там?
— Пять тысяч, — произнёс второй полицейский, явно радующийся тому, как я давлю на лейтенанта. Лейтенант с ненавистью посмотрел на него.
— Отлично, вот пять тысяч, — сказал я и телекинезом передал деньги второму полицейскому, предварительно взяв их у наших матросов из карманов. С ними рассчитаюсь позже.
— Лейтенант, они правы, мы обязаны отправить жалобу в консульство Герена на поведение их подданного, — произнёс второй полицейский.
— Стоит вам покинуть терминал — и вы окажетесь в территориальных водах Жулии. И тогда будет не до шуточек. Предлагаю по-хорошему пройти с нами в участок для дачи показаний.
— Извини, но не могу. Мне ещё надо успеть закончить дело, над которым я работал, пока ты нас не прервал, — произнёс я и хлопнул Миру по попке. Та игриво застонала от этого. — Удачи. Найдёте участников боя — не забудьте сообщить и нам, — сказал я и утащил Миру вниз корабля. Одновременно я поднял над кораблём лёгкий щит, показывая, что не собираюсь никого пускать на борт корабля, но в то же самое время не собираюсь и воевать с ними.
Стоило полицейским покинуть наш причал, как я прислонился спиной к стене и, тяжело выдохнув, сел на пол. Мира недалеко от меня ушла, только у неё ещё началась и истерика, выражающаяся в истерическом смехе и слезах одновременно. У меня же началась дрожь по всему телу: раньше я уже убивал, и это было точно так же в состоянии аффекта в лесу Герена. Но сейчас я убил одним заклинанием полтора десятка разумных и среди них были два мага. Теперь я начинал понимать, почему государство старается контролировать жизнь каждого мага. Если такой, как я, мог подобное сотворить, то что может сделать более опытный и обученный маг?
Минут через тридцать нас начало понемногу отпускать. Хорошо ещё, что отходняк наступил только сейчас, а ведь он мог начаться и в канализации или на виду полицейских, но видимо, мы как-то сдерживали его подсознательно до тех пор, пока не оказались в безопасном месте.
— Знаешь, а я сейчас тебя хочу и без всякого афродизиака, — сказала Мира.
— Не стоит, — произнёс я. — У меня грязная аура сейчас, на ней следы смерти пятнадцати разумных. Надо пройти ритуал очищения.
— Ты прав, я забыла об этом. Я пойду займусь пацаном, а ты проведи ритуал. Нам надо хорошенько потрахаться, чтобы расслабиться.
— Только давай условимся не вспоминать о произошедшем, — попросил я Миру.
— Согласна, у меня до сих пор стоит перед глазами картина улицы покрытой кровью, — передернулась она. — Не боевик я, не боевик. Кстати, как ты думаешь, кто это был?
— Сначала подумал, что нас выследили виритинцы, но судя по словам тех солдат, они не знали о тебе. А значит, пришли за мной.
— Чем ты мог заинтересовать кого-то?
— Во-первых, я иномирянин, во-вторых, результат интересного опыта по преобразованию вида разумного, а в-третьих, могу быть источником иномировых технологий. Думаю, с десяток пунктов ещё может набраться.
— О том, что напали на нас по ошибке, ты не думаешь?
— А ты в такое поверишь? — со скепсисом в голосе произнёс я.
— Не поверю. Ладно, иди очистись, я вниз — займусь малым.
— Он всего лет на шесть-семь младше твоего тела, — сказал я, усмехнувшись, после чего пошёл в каюту, которую переделали под ритуальный зал. Тут был простой универсальный рунный круг, и требовалось лишь добавить временные руны своей кровью для конкретного ритуала.
Во время подготовки к ритуалу очищения я заметил, что мои мысли избегают воспоминаний произошедшего. Чтобы вспомнить всё, что там произошло, мне приходилось прикладывать неслабые усилия. Скорее всего, это сработал защитный механизм моего сознания, и негативные воспоминания отошли на второй план. Это был не худший вариант, так будет гораздо проще, чем постоянно видеть перед глазами то, что я сделал в приступе ярости.
