Она кивает в знак согласия, но почему- то не выглядит убежденной.
-
Наконец- то я встречаю Шери за ужином. Она на кухне с Элизой, раскладывает салаты по тарелкам и расставляет их вдоль стойки, словно это конвейерная лента.
— Кто- то должен это вынести, — говорит она, откладывая последнее.
Я чувствую себя немного бесполезной, поэтому спешу схватить их.
— Сначала Матео, — говорит Шери, протягивая мне немного клюквы.
— Я могу унести троих, — говорю я ей, поскольку пару раз в жизни работала официанткой.
— Все в порядке, просто дай Матео его первым, — советует она.
Вообще- то я не видела Матео со вчерашнего вечера в его кабинете, так что не уверена, чего ожидать. Я выношу три салата, но обязательно даю ему первый. Его взгляд задерживается на мне, но лицо непроницаемо. Он не благодарит меня, и я отправляюсь разносить следующие два салата.
Я как раз собираюсь вернуться на кухню, но Матео подзывает меня простым — Мэг.
Я останавливаюсь рядом с ним, наблюдая, как он готовит салат. — Да?
Он накалывает большую порцию на вилку, но вместо того, чтобы откусить, протягивает ее мне.
Я моргаю, думая, что он говорит несерьезно. — Хочешь, я попробую твою еду?
— Лучше перестраховаться, чем потом сожалеть, — заявляет он, не выдавая даже намека на веселье.
— Вау, — говорю я, закатывая глаза, но улыбаясь. — Ладно. Затем я продолжаю и беру кусочек его салата, оставаясь там, чтобы он видел, что я проглотила. Затем я открываю рот, просто чтобы быть дерзкой.
Теперь он улыбается, снова обращает внимание на свою тарелку и накладывает себе кусочек.
Вздохнув, я кладу руку ему на плечо, прежде чем отправиться обратно на кухню.
Сегодня к салатам будут закуски, так что я принесу их следующими. Ими могут поделиться все стороны стола, так что я не утруждаю себя ожиданием, чтобы попробовать их для него.
Сейчас перерыв между мытьем посуды, но Шери принесла домой кое- какие продукты, поэтому она отправляет меня в кладовую убрать их и посмотреть, где что лежит. К тому времени, как я заканчиваю с этим, она уже накладывает основное блюдо.
— Тебе следует пойти убрать тарелки с салатом, чтобы освободить место, — говорит она мне.
Когда я возвращаюсь в столовую, чтобы убрать тарелки, я вижу, как Элиза разливает напитки. Они действительно работают как хорошо смазанный механизм. Я не могу представить, чтобы мне каждый вечер подавали такой ужин. Даже в ресторанах я всегда убираю со стола и расставляю тарелки и чашки, чтобы официантке было как можно меньше работы — и она получает 25 % чаевых.
Я немного не в восторге от того, что на ужин подают лосось, потому что я вообще не люблю лосося, и у меня такое чувство, что Матео заставит меня попробовать и его, прежде чем сам откусит кусочек. Может быть, я смогу просто покусать бока.
Конечно же, я достаю первые три тарелки, и снова он останавливает меня на пути на кухню.
— Я не люблю лосось, — сообщаю я ему, наклоняясь и забирая у него нож и вилку. Я нарезаю овощи и откусываю кусочек себе. — Мм, восхитительно.
— Я не собираюсь это есть, если ты не откусишь, — заявляет он.
Наклоняясь к его уху, поскольку я не уверена, что все за столом знают, зачем я здесь, я говорю ему: — Я
Прежде чем я успеваю договорить, он накалывает на вилку кусочек лосося и тянет меня вниз, пока я не оказываюсь в нескольких дюймах от его лица. Прищурившись, я смотрю на него, но тем не менее открываю рот, чтобы он мог запихнуть это внутрь.
Прожевав и проглотив, я говорю: — Отвратительно. Но смотри, я жива.
— Только потому, что я хочу, чтобы ты была такой, — напоминает он мне, подмигивая.
— То же самое, — напоминаю я ему, тоже подмигивая.
Он удивленно улыбается, и я задаюсь вопросом, насколько сумасшедшими мы должны быть, чтобы шутить по этому поводу.
Десерт готовится примерно так же. Я подаю ему, он заставляет меня попробовать, потом ест, довольный, что я не пытаюсь его убить. Интересно, будет ли так каждый вечер, или это только потому, что я впервые в общепите?
Когда я выхожу, чтобы убрать десертные тарелки, рука Матео скользит вверх по внутренней стороне моего бедра. Желание захлестывает меня, и я не двигаюсь, хотя немного не уверена, стоит ли позволять ему прикасаться ко мне в присутствии его семьи прямо здесь, за столом.
Рядом с ним никто не сидит, поэтому у нас достаточно уединения, чтобы он мог пробормотать: — Как прошел твой первый день, Золушка?
Прикусив нижнюю губу, я слегка раздвинула ноги, позволяя его пальцам проникнуть прямо в мои трусики. — Разве это не делает тебя моей злой мачехой?
— Я возьму на себя порочную роль, — легко говорит он, входя в меня и находя мой клитор прежде, чем я успеваю вздохнуть.
— Мне нужно вернуться на кухню, чтобы прибраться, — сообщаю я ему.
— Ты ничего не должен делать. Мой дом, мои правила.
