— Могу я процитировать вас в своем профиле знакомств? — Язвительно замечаю.
Великан фыркает на это, и я поднимаю на него взгляд, поскольку действительно не думала, что до сих пор я его забавлял.
Все еще улыбаясь мне, Антонио Кастелланос говорит мне: — Долг вашего мужа передо мной не исчез с его смертью. Долг так не работает. Он проходит. Долг Родни? Теперь он твой.
Я не могу солгать и сказать, что я не разочарован, но я расправляю свои узкие плечи, кивая. — Это справедливо. Я не знаю, сколько он тебе должен, но я работаю над планом выплат, чтобы вытащить нас из той ямы, в которой он нас оставил прямо сейчас. Вообще- то, я и Старина Голубоглазый, — говорю я, указывая большим пальцем в сторону кухни. — Я уверена, что сейчас у меня не все в порядке, но если вы сможете дать мне баланс, очевидно, я отдам предпочтение тому, чтобы расплатиться с вами в первую очередь-.
Кастелланос качает головой, надвигая шляпу на затылок. — Мне не нужны твои деньги. У тебя столько нет.
Настороженно наблюдая за ним, я спрашиваю: — Тогда чего ты хочешь? -
— Окажу услугу.
Сама я в это дерьмо не ввязываюсь, но нетрудно догадаться, что услуга обходится недешево в его мире. Это не будет "поливать мои растения, пока я в отпуске".
— Я не уверена, что могу быть вам чем- то полезна. Я веду очень честную и ограниченную жизнь. Я не мой муж. Я не занимаюсь тем дерьмом, которое он делает, — поправляю я, качая головой из- за промаха.
— Тебе и не нужно этого делать. Тебе не нужно никаких особых навыков; пара сисек, твой шикарный рот — я думаю, ты отлично справишься.
— И в чем конкретно заключается это задание?
Антонио Кастелланос снова улыбается мне своей жуткой неулыбкой, и у меня по коже бегут мурашки, но я сохраняю хладнокровие, потому что у меня это хорошо получается. — Соблазнение.
Закатывая глаза, я говорю: — Фу, серьезно? Нет, спасибо. Мужчины отвратительны.
Он выглядит немного ошарашенным этим, его брови поднимаются. — Ты ешь киску?
Мне удается не фыркнуть. — Я могла бы начать, если Родни всего мира — это то, что там осталось.
Я наконец- то заинтересовала Антонио, несмотря на то, что он, я думаю, была
Протрезвев, я сглатываю, глядя на Антонио Кастелланоса. — Хорошо. Мне нужно больше информации. Кого я соблазняю? И с какой целью?
У меня такое чувство, что он упивается тем, что собирается сказать, но мне от этого не становится менее комфортно — потому что мне и так чертовски некомфортно, я просто не вижу смысла съеживаться. Если они хотят от меня одолжения, пусть делают одолжение — давайте перейдем к делу, чтобы я могла согласиться трахнуть какого- нибудь мудака и выставить их из моего дома.
— Я немного ввел в заблуждение. Я имею в виду, тебе придется соблазнить его, но на этом работа не заканчивается.
Конечно, это не так. Сохраняя хладнокровие, я спрашиваю: — Итак, в чем заключается работа?
Его губы складываются где- то между улыбкой и насмешкой, и, несмотря на намек на то, что я ему нравлюсь, у меня такое чувство, что это совсем не так, когда он говорит: — Ты собираешься убить Матео Морелли.
Я не хотела смеяться.
На самом деле, это не смешно.
Это
— Нет, это не так, — говорю я, качая головой.
— Да, это так.
— Что дальше, ты хочешь, чтобы я отсосал у тебя?? Спрашиваю я, расширяя глаза. — Он убил последнюю женщину, которую трахал. Его жена или кто там еще — я не знаю, с кем он трахался, эта сучка теперь спит с рыбами. Ни за что.
Антонио полез в карман достает две фотографии. Я ожидаю, что это будет своего рода шантаж, какой- то дополнительный "стимул" выполнить его просьбу — или, по крайней мере, фотография Матео Морелли, на случай, если я еще не знаю о его мечтательных глазах и мускулистом телосложении. Очевидно, это заставляет меня чувствовать себя лучше по поводу женоубийцы. Очевидно.
— Это неправда, — говорит он, показывая мне вместо этого фотографию какой- то девушки. — Это последняя девушка, с которой он трахался. Она жива и здорова, в Эванстоне. Но я не могу до нее добраться, она с каким- то никому не известным членом его семьи. В любом случае, вы похожи, — говорит он, поднося ее фотографию поближе к моему лицу.
Я беру это, хмуро глядя на фотографию. — Я имею в виду,.. не совсем, — говорю я. Мы обе худые и симпатичные, с красивыми волосами и голубыми глазами, но на самом деле мы не похожи. К тому же я старше этой девушки; очевидно, в наши дни он тоже ворует колыбели.
— Достаточно близко, — говорит он, забирая снимок обратно. Затем он показывает мне другую фотографию другой девушки в клубе, танцующей в черном платье без бретелек, более загорелой, с темными волосами. — Это та, которую он убил. Ты на нее не похожа.
— Ну что ж, хорошо; я уверена, что тогда он меня не убьет.
Антонио кивает, как будто в этой логике есть смысл, но, вероятно, просто потому, что ему похуй. Я очень расходный материал.
