Сам Георгий одновременно выслушивал от Дандевиля длинный перечень повреждений. Получалось, что дойти до базы они смогут, но там не миновать долгого ремонта. Орудий уцелела четверть, корпус продырявлен так, что его в открытом космосе залатать получится с большим трудом, есть неполадки в разных системах. Главное, и экипаж поредел чуть не до предела, едва пара полноценных вахт наскребется, если всех раненых отправить в лазарет. Придется привлекать абордажную команду и людей Грекова, хотя и тех почти не осталось. Но все равно победа!
Связи с атаманом не было. «Кролик» дрейфовал далеко, весь избитый, и на вызовы Найденова не реагировал. Но рядом держалось несколько казачьих кораблей, и дополнительной помощи не требовалось.
– Идем медленно в режиме поиска. В пространстве могут оказаться люди. Всем свободным заняться заделкой пробоин, – принял решение подъесаул.
Кто-то мог уцелеть среди обломков, кого-то вообще могло выбросить в открытый космос, даже если не брать в расчет не долетевших до цели абордажников, а ведь любому человеку, своему ли, врагу ли, надо дать шанс на спасение.
За первые четверть часа им удалось обнаружить двоих, обоих – из республиканского флота. Один был даже целым, зато второй был жив лишь благодаря накачке лекарствами.
– «Неустрашимый», доложите обстановку, – вдруг неожиданно донесся голос Акулинина.
Оказалось, что, когда «Кролик» был разбит, атаман перенес флаг на «Неутомимый», однотипный с «Неустрашимым» фрегат. Просто в конце боя там возникли проблемы со связью, и в эфир отец-командир смог выйти только сейчас.
Он одобрил все распоряжения Георгия, после чего переключился на другие корабли.
– Жив наш атаман! – оповестил всех Найденов.
– Велик аллах! – воздел руки Ильфат.
Молодой навигатор умудрился уцелеть, единственный из всей навигационной части.
– Да, – согласился Греков с кресла канонира. – Слушай, мне показалось или тебя действительно кто-то вызвал на связь перед нашим… гм… отбытием?
– Не показалось. – От Николая все равно было не отвертеться, да и ему полагалось знать по должности, и пришлось ответить подробней: – Ариадна сумела вызвать. Кажется, она и была на одном из тех кораблей.
– Имеешь в виду атаковавших чужаков? – сразу врубился Греков. – Хотя… По моим данным, она как раз и занимала пост командующего одним из отрядов. Интересная получается картинка. Догадываешься, что послужило причиной этакого разворота на сто восемьдесят градусов?
– Совесть проснулась, – буркнул Найденов. – Понимание, что чужаки рано или поздно прищучат всех. В том числе и помогавших им. Они же нас тогда, ну, в моей первой жизни, атаковали, даже толком не попытавшись разобраться, кто перед ними.
– Совесть, говоришь? Оно нам надо, совесть иметь? Бери повыше, спаситель ты наш невольный! Девица, разумеется, не подарок, но за объекты своих чувств готова бороться отчаянно. И не знаю, завидовать тебе или наоборот.
– Брось! Она же не одна там была. Я видел, корабли атаковали слаженно. Значит, команды были заодно.
– Приказала, вот и атаковали. Забыл, что говорили пленные о дисциплине? Нарушение приказа – смерть. Но не исключаю, что подспудно многие захотели избавиться от нежданных союзников.
– Тогда почему не она?
– Оно нам надо, лишние сложности нагромождать? Сразу видно, не любил ты никого, кроме себя. Ладно, еще друзей, признаю. Тебя – да.
Почему-то вспомнилась не Ариадна, а давняя подруга с четырехугольником родинок на шее. И ее сразу заслонила Настя. Но первая, может, и испытывала к Георгию какие-то чувства, а вот вторая? Как опровержение дружеского упрека?
– Спасательная капсула тридцать градусов по штирборту, – прервал перепалку Ильфат.
– Курс на капсулу! Приготовиться к приему!
В рубке хотя бы был воздух. Во многих помещениях ближе к обшивке до сих пор еще не восстановили герметичность. Пусть таковых уже стало меньше, но все-таки… Скафандров не снимал пока никто.
– Капсула не наша, – обратил внимание Найденов. – И вроде не республиканская. Не знаю, у королевичей такие есть? Будьте осторожны. Мало ли…
По неписаным правилам принимать на борт надо всех и лишь потом делить на своих и чужих.
– Я сам встречу, – раздался по внутренней связи голос Федора.
Тот все никак не мог угомониться, пусть даже для «Неустрашимого» сражение закончилось.
– Принято. Только не геройствуй понапрасну.
– Ну, так вот… Какое геройство? В таких обстоятельствах врагу будешь рад, как родному, – хохотнул Денисов. – Все сделаем в лучшем виде.
– Оно нам надо? – привычно спросил Греков и сам себе ответил: – На сей раз надо. Пленные не помешают.
– Сразу пленные. Может, капсула королевская? Я их, признаться, толком не знаю.
– Я тоже. Нужды знать не было.
Оказалось, сюрпризы очень длинного дня еще не закончились. Федор довольно долго не выходил на связь, а потом вдруг прорезался, и была в его тоне насмешливость напополам с торжеством:
– Господ офицеров приглашают в малую кают-компанию. Чтобы вам далеко не ходить и рубку надолго не оставлять.
– Кто там? – Почему-то сразу вспомнился славный граф. Он обязан был участвовать в битве, только непонятно, на каком корабле.
