Если он потеряет Рози, он потеряет все.
«Нельзя дважды потерять все и выжить», — сказал себе Холден.
Он посмотрел на нее, поцеловал ее душистые волосы и зарылся в них лицом.
Она была его возлюбленной. Была женой, словно их обвенчала тысяча священников. Но она, к тому же, была его другом:
— Ты не можешь…
— Почему? Разве это и не моя борьба, Дэвид? Прошу тебя, скажи мне, что делать?
Он хотел, как и прежде, сказать, что ей нельзя идти.
Любимая. Жена. Друг.
Дэвид Холден поднял Роуз Шеперд себе на колени и обнял ее за шею. Она засунула голову ему под мышку и подобрала ноги, почти касаясь коленями подбородка:
— Скажи мне, что делать, Дэвид?
Дэвид Холден качал ее в объятиях.
Он ощутил, что слезы стоят и в его глазах, пытался втянуть их обратно, но не смог. Дал им пролиться, обнял ее покрепче и ощутил, как дрожит ее тело рядом с ним. Когда ты рождаешься, тебе надо давать учебник, говорить тебе, что делать, как реагировать, что говорить. И внезапно Холден понял, что Он обо всем позаботился. Учебником была его совесть, и ее правилам он следовал своим сердцем.
Холден крепко обнял ее, одолел слезы и попытался произнести как можно более ровным голосом:
— Мы будем вместе. Все время. Если это случится, то случится с нами обоими. А если нет, значит, мы выберемся вместе. Но не могу потерять тебя. И ребенка тоже.
Рози всхлипнула, прижимаясь своим лицом к его лицу. Когда она вытянула губы, целуя Дэвида в щеки, на них был солоноватый привкус слез.
— Что в этом будет хорошего, Дэвид?
«Она права», — понял Холден.
Ни в чем ничего хорошего.
Он обнял ее и закрыл глаза.
Перед ним лежали Элизабет, Дэйв, Мэг и маленькая Айрин. Его прекрасная семья. Но на их мертвых лицах не было ни жизни, ни счастья, ничего.
Если он умрет и встретится с Элизабет на небе или в каком-то другом месте, то что он ей скажет: «Я по-прежнему люблю тебя, но я люблю и Рози». Сказать ей это?
Он обнял Рози так крепко, что на миг испугался, что сломает ей кости. Она сейчас вовсю расплакалась. И он тоже. И тогда Дэвид Холден ясно осознал: если земля — их не единственное местожительство, то Элизабет поймет все. Больше не противясь слезам, он хрипло прошептал, прижимаясь губами к волосам Рози:
— Ты бы понравилась моей жене, Элизабет. И Дэйв, Мэг и Айрин тебя бы полюбили. Все четверо решили бы, что лучше тебя никого нет, Рози.
Они будут атаковать форт послезавтра утром (если только настанет завтра). А до этого ночью надо нанести удар по противовоздушным установкам.
— Я хочу спросить у Мэтью и Лилли, нет ли здесь поблизости пастора или католического священника. Нам, собственно, он не нужен, но мне бы так хотелось, — прошептал Холден, обнимая ее.
Роуз расплакалась.
Это был низенький лысеющий мужчина с характерным для священников жестким воротничком и со словно отчеканенным южным акцентом, но — как заметила про себя Рози — абсолютно без южных оборотов речи.
А еще у него была приятная улыбка.
Лилли настояла, чтобы Роуз надела ее лучшие вещи. Сейчас она стояла в традиционном индейском свадебном наряде: белом замшевом платье, щедро украшенном бисером и бахромой. В первый раз надев его, она некоторое время не могла отделаться от какого-то дурацкого чувства.
Но это было свадебное платье.
Дэвид же надел одолженные у Мэтью Смита черный костюм с черным вязаным галстуком и белую рубашку.
На голову Роуз накинула кружевную шаль.
Опустив глаза, она крепче сжала руку Дэвида.
Лилли была ее дружкой и выглядела очень красивой.
— Возлюбленные мои, — начал низенький мужчина, одетый в пуловер и серые шерстяные брюки. — Мы собрались здесь все вместе, чтобы соединить этих мужчину и женщину в таинстве брака… Роуз Шеперд сказала себе, что это счастливейший день в ее жизни. Так почему же она плакала?
Лютер Стил передал Дэвиду кольцо.
— Я согласна, — прошептала Роуз из-под вуали.
— Я согласен, — твердым, сильным голосом сказал Дэвид, держа ее правую руку обеими своими руками.
— Отныне объявляю вас мужем и женой и те, кого соединил Бог, да не будут разъединены человеком. Можете поцеловать невесту.
Дэвид обернулся и обнял ее.
— Вместе навсегда, Рози, — прошептал он и крепко-крепко поцеловал ее. И в тысячный, в десятитысячный раз в ее голове промелькнула одна и та же мысль: она — Роуз Холден. Муж целовал ее так крепко, что Роуз едва могла дышать.
Кольца, которые они носили, были совершенно одинаковыми, за исключением размера. Мэтью Смит сделал их на кузнице в конюшне: выплавил и выковал из гвоздей.
Дэвид Холден посмотрел на кольцо на левом безымянном пальце и надел перчатку.
Он дал сигнал Биллу Раннингдиру и Лютеру Стилу и стал ждать, смотря на закат, озарявший заснеженные горные вершины.
Послышался ружейный залп, а спустя секунду — отдаленный звук взрыва. Это взлетела в воздух спутниковая антенна, обеспечивавшая связь между зенитными установками и форт Маковски.
Затем раздался звук, не сравнимый ни с чем, что слышал Холден на своем веку. Он обернулся. Оказалось, что какой-то индеец издал боевой клич шайенов.
— Идем, — прошептала стоявшая рядом Рози.
