С полным ненависти и гнева воплем Святослав обрушил каменный топор на покрытую мехом вытянутую обезьянью морду. Мужчина видел, как расширились от ужаса глаза существа, боковым зрением углядевшего приближающуюся смерть. Дикарь выпустил из лап свою добычу, брякнувшуюся на пол и постарался что-то сделать, но намерения его так и остались намерениями. Тяжелая и острая каменная пластина врубилась в черепную коробку, не заметив слоя волос и кожи, углубившись в мозг сантиметров на восемь. На сей раз Ясневу не требовалось наносить своей цели лишний удар. Конвульсивное дрыганье оседающего на пол тела, едва не вывернувшего из рук топорище собственной тяжестью и мгновенное расслабление сфинктера свежего трупа могло послужить лучшим доказательством успешности его действий.
Чит оказался ближе всех к носильщикам и тоже не сплоховал. Ближайшие к нему пигмей получил в живот острый рог неведомой твари и теперь заходился в жутких воплях, пытаясь руками остановить поток хлещущей на пол темной крови. Природное оружие крайне бодливого зверя углубилось в тугую плоть до половины и там застряло. Теперь сквозь эту полую кость наружу словно из сифона хлестала темно-алая струя. Стремительно теряющий силы гоблин из боя выбыл с гарантией и, возможно, даже скончаться должен был без посторонней помощи в самое ближайшее время. Его же напарник теперь ожесточенно наседал на человека, размахивая двумя ножами с бешеной скоростью. Превратившийся в лохмотья пиджак не смог спасти своего обладателя от нескольких довольно глубоких порезов, но слегка поехавший крышей парень на боль внимания не обращал и упорно пытался подловить противника выпадами второго рога. Про того пигмея, который лежал на носилках, вспоминать и вовсе не стоило. Будучи уроненным с совсем небольшой высоты, он не мог не только сражаться, но и выбраться из под ног дерущихся людей и сородичей, периодически на него наступающих.
У громадной йети, как это ни странно, дела шли хуже всего. Костяной снаряд, которым она запустила в выбранного ей дикаря, до своей цели не долетел. Порыв непонятно откуда взявшегося в подземелье ураганного ветра отбросил черепушки в стороны и разбил их об стенку на тысячу кусочков. А следом в ту же стенку, чудом избежав нанизывания на колышки с трофеями, обрушилась и сама ведьма. Малорослый колдун вытянул в её направлении трясущиеся от напряжения лапы, татуировки на которых вспыхнули синим, зеленым и даже белым светом. И тушу, превосходящую его по массе раза в четыре минимум, словно ударил невидимый грузовик, разогнавшийся до скорости сотни километров в час. Она вместе с окружающим мусором воспарила сантиметров на двадцать и уже в таком виде предприняла короткий беспосадочный перелет до ближайшего твердого объекта, затормозившего её движение. Человека подобный удар если бы и не вырубил сразу, так по крайней мере отправил бы в глубокий нокаут. Но йети была слеплена совсем из другого теста. Из её глотки вырывались немыслимым потоком согласных ритмичные гулкие звуки, а в такт им отбрасываемая ведьмой тень вытянулась по направлению к гоблину и заскрежетала по плитам пола вполне себе материальными когтями, медленно ползя вперед и буквально по миллиметру преодолевая сдувающий её обратно невидимый напор.
Святослав не стал ждать, чем закончится это противостояние чародеев нечеловеческого роду-племени и вместо этого рубанул мохнатого колдуна по одной из вытянутых вперед рук. Правда, изначально он целился в голову, но в последний момент сгорбленный коротышка увидел опасность и попытался уйти из под удара. Притом распластанной по стене йети он явно опасался больше, чем человека с топором, потому как перенести на него вектор своей атаки дикарь даже не попытался. И, в принципе, у него имелись для подобного выбора серьезные основания. Стоило лишь ему с воем схватиться за брызжущую кровью культю и отвлечься на внезапную боль, как тень ведьмы за доли секунды одним рывком преодолела разделяющее их расстояние и будто всосалась в гоблина. На какое-то мгновение он замер, а потом завопил так, что у Яснева заболели уши. Но кричал пигмей совсем недолго, поскольку начал стремительно усыхать. Мех выпал весь и сразу, кожа покрылась морщинами, превращающимися в язвы, глаза просто стекли вниз по щекам. Быстрее, чем Святослав успел скомкано выругаться, на пол упала самая настоящая мумия, весящая от силы треть своей прежней массы. Ну а отделившаяся от неё тень скользнула обратно к гортанно мычащей ведьме, кажется, слегка увеличившись в размерах.
