Анжела, увлеченная любимой игрой в кошки-мышки, обстреливала Мака. Про меня она совершенно забыла. После ее очередного маневра наконец-то показалась открытая часть кабины. Однако я решил дождаться следующего поворота, тогда профиль должен был открыться еще больше.
Я вспомнил академию. Сконцентрировался. Время замедлило свой бег. Дыхание выровнялось. Перекрестье чуть качалось, накладываясь на кабину висящего «пузыря». Вертолет медленно начал поворачиваться. Открылась незащищенная зона сбоку. Вот она, злая, растрепанная Анжела. Между нами больше нет бронированного стекла. Я задержал дыхание. Секунда. Перекрестье на голове. Плавно нажал на спуск.
SCAR слегка вздрогнул, посылая пулю на противоположный берег. Вместе с ним дернулась и Анжела, пуля нашла цель, внутренняя поверхность пузыря окрасилась брызгами крови. Но выстрела в голову не вышло, то ли недоработали оружейники, то ли я чуть сместил прицел во время выстрела. Девушка была еще жива. На некоторое время она потеряла контроль над вертолетом, но все же удержала его в воздухе и обратилась в бегство. Мне показалось, что одной рукой она зажимала шею. Я надеялся, что пуля попала в артерию. В панике Анжела не поняла, откуда был нанесен выстрел, и улетала вдоль реки. Я щелкнул переключателем и дал еще несколько коротких очередей по открытой кабине. Не был уверен, что попал. Вертолет вихлял, у охотницы явно были проблемы. Девушка смогла улететь метров на триста вверх по течению. Там пузырь плюхнулся в воду, подняв кучу брызг. Не прошло и минуты, как сфера скрылась под водой. ПеГГИ пока молчала. Может, девушка только потеряла сознание от боли или кровопотери? Тогда смерть вопрос времени. Захлебнется, истечет кровью, мне все равно.
С чувством выполненного долга я повернулся к вертушке Мака и увидел, как тот выходит из воды. Забравшись на берег, он обернулся. Я приветственно взмахнул рукой. Он ответил тем же и полез в информатор.
— Хороший выстрел! — послал он сообщение.
— Что есть, то есть! — ответил я. — Вот только она пока жива. Ты цел?
— Да, все хорошо! Следуй к точке. Времени осталось немного, долго ждать он не сможет!
Я не стал выпытывать подробности. Нет времени, значит, нет времени.
Я нашел брошенную сумку, отошел глубже в заросли и отправился к месту встречи, где мне должны были все объяснить. Прогулка сквозь перепутавшиеся ветки деревьев и прутья кустов не доставляла удовольствия и напоминала о дне, проведенном в «Отстойнике». Повезло, что сегодня не было дождя. А то пришлось бы снова принимать душ. В более комфортном костюме, но все же.
Все время пока шел, я поглядывал на историю событий. Хорошее настроение сначала сменилось удивлением, потом нетерпением, новости о смерти Анжелы все не было. В конце концов, я понял, что хороших вестей не дождусь и сосредоточился на карте. До отмеченного Маком места было уже рукой подать. Я увеличил масштаб и на карте появилось какое-то строение. Отметка Мака, что было довольно странно, стояла не на нем, а на воде. Кусты расступились, и я окакзался рядом с двухэтажным зданием. Наверное раньше это был речной портик или лодочная станция. Деревянные причалы почти не сохранились, из воды торчали в основном столбики-сваи, доски, их покрывавшие, давно сгнили. Лодки и прочее плавучее хозяйство отсутствовало, за исключением большого ржавого корыта, которое кто-то «пришвартовал», посадив на мель. Нос посудины уткнулся в высокий берег. Отваливающиеся куски краски вместе с ржавчиной говорили о том, что стоит она здесь довольно давно. Метка совпадала с этой развалиной.
Я недоверчиво посмотрел на здание, которое таращилось на меня пустыми глазницами окон, и подошел к носу посудины. С берега было видно, что кабина управления пуста. На палубе виднелась дыра, ведущая в трюм. Оторванная крышка люка валялась в стороне. Это не вызывало энтузиазма, но, похоже, место встречи было внутри.
С трудом оттолкнувшись от мягкого грунта берега, я прыгнул на нос посудины. Палуба жалобно заскрипела, в трюме подо мной посыпалась ржавчина. До люка было метра три, но мне мало улыбалось провалиться и наткнуться на что-то острое, поэтому я не спешил, тщательно проверяя прочность «пути». Наконец, я оказался у дыры. Трап казался целым. Я попробовал первую ступеньку на прочность и, убедившись в прочности, спустился вниз. Там оказалось не так темно, многочисленные дыры от ржавчины и отверстие люка давали достаточно света. Сойдя с последней ступеньки, я угодил в воду, на поверхности которой собралась грязная пленка. Я вполголоса выругался и полез за фонариком. Надеюсь, что Мак не ошибся с точкой. Тут мое внимание привлекло нечто, не вписывающееся в обстановку. Глаза вроде привыкли к полумраку, но разглядеть, что именно висит или стоит в дальней части трюма, я никак не мог. Я, наконец, отыскал фонарик в рюкзаке.
