Он проводил меня из дома. Проходя мимо комнаты, где стоял телевизор, я еще раз взглянул на Арнольда Гамильтона, сидевшего на софе. Он поднял голову, но, думаю, ничего не видел. Брин открыл входную дверь и сказал:
— Мне хотелось бы позднее побеседовать с вами и вашей супругой, доктор Маккей. — После чего закрыл за мной дверь.
Когда я вышел на улицу, вокруг меня столпились соседи. Я рассказал им, что видел, и направился домой. Маргарет я застал на веранде в кресле-качалке.
— Мы должны были что-то сделать, — сказала она.
— Что же, например?
— Не знаю, но чувствую, что мы могли бы спасти ее, — Маргарет была очень бледна. В такие минуты она выглядела на свои сорок с хвостиком. — Я буквально кожей своей почувствовала, что что-то случится. А ты высмеял меня.
— Ты так говоришь, будто считаешь, что я виноват.
Маргарет молчала. Она тихонько качалась в своем кресле, а я мерил веранду шагами. Как и все прочие соседи, мы наблюдали за тем, что происходит напротив. Машины подъезжали к дому и отъезжали, а потом из одной из полицейских машин, остановившейся у обочины, вылез телевизионный техник. Теперь он был в легком светло-коричневом поплиновом пиджаке, так что мускулов его не было видно. Он задержатся на тротуаре, изумленно глядя на собравшуюся толпу. Один из двух детективов, доставивших его сюда, тронул его за плечо, и они направились к дому.
— Это его вина, что Арнольд убил Норму, — сказала Маргарет. — А ему за это ничего не будет. — Она фыркнула. Эту ее привычку я терпеть не мог. — Хотя, разумеется, человек, который виноват по-настоящему, уже наказан.
— Как легко ты выносишь свои суждения.
— А ты и сейчас пытаешься найти ей оправдание, — обвиняющим тоном произнесла она.
— Я недостаточно знаком с обстоятельствами, чтобы оправдывать или не оправдывать кого бы то ни было. Но я видел, что с ней сделали. Поимей же жалость, Маргарет.
Она взглянула на меня со своего кресла, и мы отвернулись друг от друга.
А день все тянулся. Из дома вышел телевизионный техник в сопровождении одного из детективов, они сели в машину и уехали. Вскоре появился Арнольд Гамильтон, по бокам шли два детектива. Вся улица смолкла. В воздухе повисла похоронная тишина. Арнольд Гамильтон шел между детективами, словно не замечая ни их, ни разом замолкнувших соседей. Все трое сели в один из полицейских «седанов», и, когда они отъезжали, улица, как по мановению волшебной палочки, вновь загудела.
Потом улицу пересек Брин. Он поднялся на веранду, и я представил его Маргарет. Она кивнула ему, не переставая качаться в своем кресле. Брин неторопливо уселся на перила веранды и начал набивать свою трубку.
— Ну что, кто-нибудь из них сознался? — вырвалось у меня.
Его спокойные глаза изучающе посмотрели на меня поверх горящей спички.
— Нет. — Он принялся раскуривать трубку, а потом произнес: — Миссис Маккей, ваш муж сказал мне, что вы часто замечали грузовичок телетехника, припаркованным у дома Гамильтонов.
— Не помню, как часто. Раз в несколько дней, полагаю. Быть может, он приезжал и в другие дни, когда меня не было дома. — Маргарет продолжала раскачиваться. — Он признался, что находился с ней в любовной связи?
— Отрицает. Но это естественно. Иначе можно было бы подозревать, что у него имелся мотив для совершения преступления.
— Мотив? — воскликнул я. — Неужели не очевидно, что убил ее муж?
— Это не очевидно. Возможно, так бы я сказал на данной стадии расследования. — Он слегка улыбнулся. — Нам, полицейским, приходится делать такого рода тонкие различия. Мы задержали Гамильтона для дальнейших допросов. Задержали также и Форреста.
— А этот Форрест, ведь это телетехника так зовут? — спросила Маргарет.
— Лэрри Форрест, мэм. Так о чем вы хотели меня спросить?
— Он признался хоть в чем-нибудь?
— В чем именно?
— Ну, в их связи.
— Нет, я же сказал. Миссис Маккей, как вам кажется, сколько времени простояла машина телевизионщика перед домом, пока не приехал мистер Гамильтон?
— Порядочно. Точно не скажу, но, во всяком случае, дольше, чем обычно требуется на ремонт телевизора.
Брин кивнул.
— На этот раз телевизор был в полной исправности.
— Вот видите! — с торжеством воскликнула Маргарет. — Это подтверждает то, что я говорила. — Торжество ее носило характер почти непристойный. Меня едва не передернуло.
— Вполне возможно. — Удобно устроившись на перилах, Брин потер трубкой щеку. — Миссис Гамильтон позвонила в риверсайдское бюро обслуживания и заявила, что ее телевизор сломался. По словам Форреста, когда он позвонил в дверь, никто не отозвался. Но дверь была незаперта, и поэтому он вошел.
— Потому что чувствовал там себя как дома, — заметила Маргарет.
