— Я убью вас, — глухо ответила она.
— Возможно, — он подошел совсем близко. — Но не раньше, чем я произнесу те слова, которых вы боитесь больше всего. А потом — вы будете убивать без какой-либо причины или нужды в этом.
Лезвие ножа опять кольнуло её нежную кожу:
— Ради вас я не буду убивать никогда. — Элибер откинулась на спинку кресла и спокойно посмотрела ему в глаза.
Вандовер метнулся к двери и широко распахнул ее:
— А у вас не будет выбора. Вы принадлежите мне, леди, и с этим почти невозможно справиться. А теперь — убирайтесь отсюда!
Он видел во сне темноглазого ангела. Этот ангел совсем не был похож на тех пухлых крылатых младенцев, изображения которых украшали апартаменты уокеров. Этот ангел был женщиной, любящей и яростной, и звали его
Джек вздрогнул и проснулся. Какое-то время он лежал с закрытыми глазами и пытался удержать в памяти образ Элибер в голубом кафтане и с удивительными, экзотическими татуировками на коже. Такой она когда-то была на Битии. Воспоминания выплыли из глубины его сознания и тут же исчезли. Он спустил ноги на пол и сел. Воздуха, воздуха, как ему не хватало воздуха! Воспоминания снова нахлынули на него. Пока он не был одним человеком — две, хотя и очень похожие между собою, личности заполняли его существо. Итак, что-то случилось с ним — воспоминания о последних годах его жизни медленно возвращались. А значит, и над его жизнью, и над жизнью людей, которых он любил, нависала опасность. Это было ясно — ведь Пепис недвусмысленно намекнул ему на это. Интересно, а предполагал ли император, что те отрывочные воспоминания, которые остались в подсознании Джека, начнут оживать и накладываться на раннюю, возвращенную ему память?
И Пепис, и Баластер старались подкупить его. Они воевали и с ним, и друг с другом, и с целым миром. Острая яростная боль кольнула сердце. Джек вздрогнул и открыл глаза.
В углу комнаты кто-то шевельнулся, потом мягкий женский голос участливо сказал:
— Вот видишь, ты до сих пор не спишь по ночам! — Через полосатые тени, наполнявшие его комнату, к нему шла Элибер. Черное платье с едва заметным темно-синим узором, тяжелая грива золотисто-каштановых волос, а в глазах… и любовь, и ненависть.
— Как ты попала сюда? — удивленно спросил Шторм.
— Раньше ты не задавал мне таких вопросов, — в её карих глазах мелькнула острая, почти нестерпимая боль. Джек хотел сказать ей, что и сейчас помнит об этом, но побоялся, что подвергнет её неоправданному риску, и промолчал. Кажется, для начала он должен будет разобраться в том, какие ограничения вложил в его подсознание император, а уж потом действовать. Он постарался придать глазам выражение пустоты и холода и скучающим голосом спросил:
— Я должен помнить о том, что ты — вор?
Она присела на краешек постели и тревожно посмотрела на Шторма:
— Ты уже поговорил с Баластером?
Джек с трудом отвел от нее глаза. Кого же она напоминала ему сейчас — черно-синяя, мрачная? Ах, да, огромных птиц, которые пролетали над полями его отца на планете Дорманд Стэнд.
— За последние дни я успел поговорить со многими людьми, — безразличным голосом сказал он. — Насколько я понимаю, ты — единственный эксперт в области моих снов.
Она посмотрела на него твердо и пристально: — Ты действительно не узнаешь меня?
— Нет, — покачал головой Джек.
Элибер закрыла руками лицо, а потом оторвала руки и опять посмотрела на Джека.
Так вот что называл адом Святой Калин! Шторм должен был успокоить свою любимую и не мог. Что-то серьезное происходило с Элибер. Она нуждалась в его поддержке и любви, а он молчал и старался не замечать боль, разрывающую его сердце.
— Мы неплохая пара, — горько сказала Элибер. — И вполне годная для того, чтобы думать о спасении миров.
— Я только солдат пехоты, — ответил Джек и сам страшно удивился этому ответу. Видимо, его молодая, вновь обретенная память заговорила в нем. — Но я делаю все, что могу.
Элибер бросилась к его ногам:
— Джек, послушай, мне, наверное, лучше сейчас уйти?
Он промолчал. Элибер встала и медленно приблизилась к нему. её губы нашли его губы, и его губы послушно ответили на поцелуй. Влажная слеза мелькнула в её темных глазах:
— Послушай, где-то в тебе похоронен человек, которого я любила. Он не мог пропасть бесследно, нет. Может быть, когда-нибудь ты сумеешь отыскать его?
Джек неуверенно кашлянул:
— Если этот человек вернется, ты узнаешь об этом первой.
— Я надеюсь на это, — она смахнула с глаз слезы и выскользнула из комнаты.
Шторм сжал кулаки. Черт побери, Элибер явно находилась в беде, а он чувствовал это, видел её и никак не мог помочь! Да нет, за такое императоров не просто сбрасывают с трона, за такое выпускают им кишки!
