– Я… Э-э-э… Ну, некоторые из них служат наемниками в здешних краях. Герцог Врерр платит всем, кто выполняет приказы, поэтому тут собирается всякое отребье с любым цветом глаз. Им убить человека – раз плюнуть.
– Значит, вы считаете меня достаточно приличным для вашего заведения?
– Милорд? – попытался остановить Изака помрачневший Карел.
Изак еще немного помучил грозным взглядом несчастного перепуганного трактирщика, потом прогнал дурное настроение и бросил на стойку бара золотую монету.
– Простите. Продолжайте торговать пивом, а если у вас есть и бренди, налейте себе стаканчик, не помешает.
Трактирщик подозрительно взглянул на монету, но потом кивнул и смел ее себе в карман.
– Спасибо, милорд. Не подать ли и вам бутылочку?
Он еще не оправился от потрясения, но золото есть золото.
– Да, благодарю. И мы, действительно, направляемся на юг вдоль границы – по спорным, как их тут называют, землям. А почему вы задали этот вопрос? Вы что-то слышали?
– Я… Пожалуй, ничего нового. Только, вам не помешает знать, что южане очень обидчивый народ. Они часто нападают на Тор Милист или на Хелрект – смотря какой из этих городов претендует на звание столицы. Через города проходит много военных, поэтому, увидев новую форму – вот такую, как ваша, с драконом, – они могут начать стрелять почем зря. Но этого можно избежать, если вы поедете медленно и спокойно, без знамен, в сторону Горента. Горент – сердце приграничного района, и если вы выкажете уважение к тамошним жителям, вы спокойно выедете из города.
Изак кивнул, еще раз поблагодарил трактирщика и коснулся руки Карела, давая знать, что хочет выйти и побеседовать с Везной наедине. Карел кивнул и принялся наблюдать за безнадежными попытками одного из гвардейцев завязать беседу с госпожой Даран. Обычным вечерним развлечением отряда было заключение пари о том, кому удастся затеять спор с компаньонкой, и сколько этот спор продлится. Женщина, надо сказать, обожала поспорить, стоило ей выпить пару стаканов вина. До сих пор всем удавалось скрывать от Тилы такие пари.
Краешком глаза Карел заметил, что Михн отправился следом за Изаком, и мысленно улыбнулся: наконец-то у его мальчика появились друзья, готовые за ним присмотреть. Именно этого Изаку так не хватало раньше: дружбы и дружеской поддержки. Но Карел по-прежнему плохо спал, боясь, что такое не продлится долго. Все-таки Изак – белоглазый. А друзья хоть и спасают его от бед, вольно или невольно могут сами послужить их причиной.
Близился вечер, небо на востоке порозовело. Длинная полоса горизонта пылала рубиновым цветом, а на западе, где обитали боги, небо стало пугающе темным. Кровавый отсвет служил отряду маяком, в то время как боги совсем про него забыли. Позади путешественников, на севере, собирались тяжелые тучи, готовые обрушить на долины снег с дождем.
До Горента оставалось еще полдня пути по пойме реки. За последние несколько дней отряду не раз встречались на берегу лодочники, наблюдающие за чужаками. У фарлаиов не было ни малейших сомнений, что за ними все время внимательно следят.
Изак знал, что Горент уже близко. Он с нетерпением ожидал конца пути: во-первых, сейчас приходилось следовать по враждебным землям, а во-вторых, ему хотелось наконец переночевать в городе, в чистой постели, после вкусного ужина. Похоже, за несколько месяцев, прожитых во дворце в Тире, все воспоминания о тяготах обозной жизни улетучились и белоглазому полюбился комфорт.
Изак рассмеялся этим своим мыслям, но тотчас смолк, заметив движущуюся в вечернем сумраке тень. Кранн сразу подобрался и приготовился защищаться, но вздохнул с облегчением, когда понял, что это возвращается ускакавший на разведку Джейл. Лесничий придержал коня и громко крикнул:
– Милорд, впереди укрепленный город, дороги охраняются разведчиками! Вы позволите назвать им ваше имя?
Изак посмотрел на Везну и кивнул.
Граф с сожалением прервал беседу с Тилой, коснулся ее руки, передал ей повод своего второго коня и поскакал вперед. Джейл устремился за ним вдогонку.
– Вы хотите въехать в город под знаменами? – спросил Изака Карел.
Он заранее знал ответ на свой вопрос, но ему нужно было получить подтверждение Изака. Белоглазого зачастую не интересовали мелочи вроде выбора места для лагеря, но любое его возражение должно было приниматься во внимание – таков был придворный этикет Фарлана. Поэтому, когда один из лесничих выбирал место для стоянки, седовласый воин обязательно спрашивал соизволения Изака перед тем, как разбить лагерь.
– Нет, – ответил кранн. – Думается, здесь это вряд ли оценят.
