Слава Везны летела впереди него: каждый ребенок, рожденный в благородной семье или в обозе, слышал рассказы о романтических подвигах графа. Он наставил рога целой армии аристократов, участвовал в дуэлях, уходил от преследований по крышам… Карел всегда говорил, что Везна был лучшим воином среди людей, но только если его вынуждали к этому жестокие обстоятельства. Ходили слухи, что Везна подарил наследников нескольким поместьям, но владельцы поместий приняли детей ак своих, потому что боялись дразнить самого отчаянного дуэлянта страны. Везна участвовал в двадцати четырех дуэлях и во всех победил, некоторые, очень немногие, пытались прикончить его из-за угла или с помощью наемных убийц. Но Везне достался по наследству эльфийский клинок, а кроме того, он заложил свое имение, чтобы купить в Колледже магии доспехи, которые сейчас и носил.
В глазу рычащего льва сиял рубин, сверкающий даже в слабом свете пасмурного дня. Везна зачесывал волосы назад и завязывал их узлом, прекрасные черты его лица вызывали одновременно восторг и беспокойство. Он был, безусловно, красив, и, хотя в глазах его искрился смех, его решительный подбородок и умное лицо говорили о внутренней силе.
– Граф Везна, – обратился к нему Изак, когда тот спешился и подошел.
Герольд, который должен был представить явившегося к кранну аристократа, открыл было рот, но обиженно снова захлопнул его.
– Лорд Изак.
Голос Везны, как и его лицо, говорили как о силе этого человека, так и о его веселом нраве. Когда граф опустился на одно колено перед кранном и склонил голову, Изак разглядел голубые татуировки у него на шее – значит, Везна получил звание рыцаря прямо на поле боя в награду за отвагу. Везна унаследовал титул графа, но звание рыцаря заслужил сам.
– А мне болтали, будто Анви славится своей капустой и козами, но не героями.
Позади Изака остановился взвод «духов». Мимо них проходили войска, и каждый считал своим долгом повернуть голову в сторону графа и кранна. Изак слышал, как сержанты ругают своих людей, потому что ровные колонны начали растягиваться и ломать ряды.
– Вы оказываете мне честь, милорд.
Изак чуть не рассмеялся, услышав осторожный голос Везны. Часто ли приходится видеть у своих ног героя своего детства?
– Могу лишь надеяться, что буду полезен, сражаясь в рядах вашего войска.
– Довольно. Первым делом можете передать моим подданным, что я желаю видеть у своих ног только тех, кого сам поставлю на колени. Благодарю за оказанную мне честь и не сомневаюсь, что уроженцы Анви отличатся на поле брани.
Граф поднялся, явно почувствовав облегчение, в его глазах уже снова искрился смех. Изак заметил это и почувствовал щенячью радость, что такой человек чувствует себя непринужденно с ним рядом. Кранн кивнул на коня графа.
– Садитесь, мы задерживаем всю армию. Можно продолжить разговор на ходу.
Везна слегка поклонился, ухватился за луку седла и, с непринужденным изяществом вскочив на коня, развернул его и направил вперед.
– Могу я спросить господина, что именно известно о враге? Изак кивнул генералу, пустив коня рядом с укрытым черной попоной скакуном Везны. У Везны был спокойный послушный конь, Изак не ожидал увидеть такого у известного отчаянного повесы. Юноша решил, что это хороший знак, – под показной бесшабашностью Везны скрывался расчетливый ум. Конечно, норовистый, бьющий копытами скакун выглядит впечатляюще, зато спокойный мерин надежнее в неразберихе боя.
Изак перестал рассматривать коня и ответил на вопрос всадника:
– Мы отъехали слишком далеко, и маги больше не могут нам помочь, но все-таки нам кое-что известно.
Он повернулся к генералу, который с радостью стал делиться имеющимися сведениями с графом Везной.
Изак не принимал участия в беседе, а просто слушал. Когда настанет время, именно генерал Лах определит стратегию их армии. Бахль и Лезарль решили, что Изак пока не станет вмешиваться и принимать самостоятельные решения, тем более что без Лаха ему все равно не обойтись.
– Враг разделил свои силы на три группы, все они сейчас на севере Ломина, – сообщил генерал. – Один отряд расположился у ворот города, осадив его, второй находится западнее, а третий на полпути между Ломином и Горными Воротами. Витиль и Кохм сожжены дотла.
Теперь воины называли противника врагами, а не эльфами: «враг» – это нечто безликое, требующее уничтожения, ему не нужно имя.
– А люди в этих городах?
– Мы потеряли три сотни пехотинцев, зато жители смогли покинуть свои дома и спастись. Наша кавалерия у Ломина, похоже, разбита…
– Что? Вся?
Спокойствие Везны моментально испарилось, сменившись гневом и недоверием.
– Так мы считаем. Все три тысячи гвардейцев вышли из города – и не вернулись.
– Я думаю, такого нельзя было допустить.
– Конечно, нельзя, но тот день был последним днем охотничьего сезона, поэтому наследник Ломин решил сделать его особенным.
– Судьбе не откажешь в чувстве юмора.
Везна говорил теперь монотонно, безжизненно – и сразу стал похож на генерала, старого опытного воина, всякого перевидевшего в жизни.
