Изак только сейчас заметил, что развернулся в седле лицом к ветру. Ветер по-прежнему доносил еле ощутимый запах, и кранн преисполнился решимости все-таки выяснить, чем же это пахнет. Везна проследил за взглядом юноши, но сквозь прорезь своего черного шлема увидел лишь ряды воинов. Изак почувствовал смятение графа и выкинул раздумья из головы, решив, что чует просто запах воинов, побаивающихся предстоящей битвы.
– Со мной все в порядке, – дотронувшись до нагрудной пластины Везны, сказал Изак. – Просто я задумался об этих землях.
– Напрасно, это отвлекает от грядущей битвы. В первый раз так бывает со всеми. Я знаю, о чем вы думаете, но лучше не надо. Просто, представьте себе врага и больше ничего. Думайте, где пройдет ваш конь, думайте, как нанесете первый удар. Представьте, как ряды врагов рассеиваются, давая вам дорогу, как фланг Сертинса ударяет по ним с другой стороны. Представьте, как наши люди разворачиваются и снова строятся в шеренги.
Изак ухмыльнулся.
– Да, я понял.
Вдали послышались звуки охотничьих рогов – приказ для легкой кавалерии, подхваченный барабанами легионов пехоты. Люди позади Изака зашевелились в седлах – им хотелось побыстрее двинуться вперед.
– Начинается, – объявил генерал Лах.
Тяжелая кавалерия разделилась на три группы, чтобы было удобнее переходить реку вброд. «Духи» во главе с Изаком двинулись первыми. Сразу за ними последовали пятьсот рыцарей под предводительством герцога Сертинса, а группа сюзерена Кеда – гвардейцы в черно-белой форме и знатные господа в ярких одеждах – замыкала шествие. Как только первые два отряда начнут сражение, гвардейцы атакуют троллей. Потом совместный удар должен будет смять остатки чудовищ.
А пока, вся тяжелая кавалерия держалась вместе, и Изак не мог не восхищаться красотой боевого построения фарланов. Несмотря на жалобы генерала, что кавалерии могло быть куда больше, вряд ли какое-нибудь другое племя Лайда смогло выставить хоть половину такого конного состава.
Вся социальная структура фарланов работала на поддержание совершенной военной машины. Любой достигший совершеннолетия рыцарь лишался титула и земель, если не имел полного боевого снаряжения. И как бы ни была бедна его семья, он обязательно держал хорошо откормленного боевого коня, в любой момент готового к походу. Каждый арендатор, умевший с седла стрелять из лука и попадавший в цель четыре раза из пяти, регулярно получал денежную доплату от своего хозяина – неважно, был ли крепостным или просто местным браконьером. Военные тренировки считались крайне важным занятием для каждого взрослого фарлана. Еще детьми все мальчики играли в битвы, представляя, как будут сражаться, когда вырастут. Это было у них в крови.
Снова вдали зазвучали рога. Высоко в затянутом облаками небе парили птицы-падалыцики: наверное, коршуны и канюки. Справа на деревьях сидели несколько ворон и, хотя их пугали двигавшиеся по дороге воины, улетать почему-то не хотели.
– Что это за сигнал? – спросил Изак.
– Атака левым флангом, атака правым флангом, – чисто машинально ответил Везна. – Легкая кавалерия обнаружила цель для атаки.
– Но они не должны вступать в бой.
– Могут и вступить, если капитаны поймут, что их действия не помешают общему плану. Они быстро отступят и двинутся на юг, открывая для нас проход, и между делом вполне могут разбить вражескую дивизию.
– Где герольды со знаменами?
Белый флаг должен был означать, что продвижение войск может продолжаться, красный – что враг начал массированное наступление. При виде белого флага следовало ринуться вперед и атаковать всеми имеющимися силами. Красный флаг значил, что нужно как можно дольше сдерживать врага, чтобы дать время остальным перестроиться.
– Ждите.
Изак замолчал. Его пальцы поглаживали доспехи, пока он напряженно ожидал сигнала. Юноша просто умирал от желания ринуться вперед и принять участие в бою: ему необходимо было что-то делать.
Теперь гудело еще больше рогов, и, хотя звук их стал слабее, к нему добавилась тяжелая барабанная дробь.
Изак вскинул голову, почувствовав, как из-за возвышенности впереди выплеснулась магическая энергия: к атаке присоединились боевые маги. Даже сквозь преграду он чувствовал, как маги ликуют, упиваясь своим могуществом. Все время похода они держались подальше от кранна – видимо, смерть Афгера Ветлена оставила в их душах неизгладимое впечатление.
Нетерпение Изака стало еще сильнее от раздражающего покалывания в позвоночнике, порожденного магией. Кровь пульсировала в его жилах, мускулы жаждали действия. Наверное, и его могучий конь излучал сейчас силу и жар.
Изак моргнул и крепче сжал поводья. Край щита больно уперся в бедро, но юноша опустил щит еще ниже, чтобы хоть таким образом немного отвлечься и снять напряжение. Эта простая уловка помогла ему сосредоточиться на всаднике, едущем впереди.
