Вскоре должна была прийти с работы жена, и я решил ее порадовать.
Сварить щи из свежей капусты дело нехитрое. Главное — это точно соблюдать технологию и нормы выхода продуктов. Не стану скрывать, приготовление пищи мне доставляет удовольствие. Более того, стряпня зачастую великолепный предлог улизнуть от более важных и трудоемких дел.
Вода в кастрюле уже закипала, и на ее поверхности образовалась-обильная пена. Я поспешно ликвидировал ее шумовкой. Бульон приобрел первозданную прозрачность; в его глубине медленно ворочалась увесистая мозговая кость. Ей долго еще предстояло вариться, а я тем временем должен был нашинковать капусту. На кухонном столе были расставлены разнообразные специи, и я перенес нежно-зеленый вилок с дощечкой на обеденный стол, оказавшись таким образом спиной к плите и окну.
Ничто не предвещало беды. Острое полотно из нержавеющей стали с мягким хрустом отделяло от кочана ароматную стружку. Но еще не успела обнажиться кочерыжка, как я услышал слабое жужжание и сразу же — словно кто-то за моей спиной полыхнул фотовспышкой. Последовал жуткий грохот, и крышка кастрюли прокатилась у меня между ног.
Обернулся я в прыжке. Рука сама перекрыла краник на газовой трубе, чуть не сломив его флажок. Стол плиты прогибался на глазах, и по нему вниз, в духовочную утробу, стекали струйки от расплавленной чугунной решетки. То, что было синей эмалированной кастрюлей, пшикало и пузырилось. Я не стал дожидаться, когда красный петух забегает по кухне, и пустил на плиту струю холодной воды, благо мойка стояла рядом.
Пар, как утверждают, костей не ломит. Поверьте, впервые это произнес какой-то трепач, нечаянно захлопнутый в рефрижераторе. В адском мареве я наугад метил в сторону плиты, и мерзкое шипение свидетельствовало о том, что струя достигала цели. Постепенно ярость парообразования слабела и температура плиты все больше и больше приближалась к комнатной. Несколько раз слышались сухие щелчки. Это от стены отскакивали кафельные плитки.
Кухня, наконец, приобрела состояние относительного покоя. Противно описывать, что открылось моему взору. Пожарище, пепелище, наводнение, крушение надежд — слишком слабые определения. Я попытался обуздать свои чувства и сообразить, в чем заключается моя ошибка и была ли она мной допущена. Вроде никаких снарядов, гранат, взрывпакетов, ни даже стреляных гильз я в кастрюлю не кидал. Так шутят в школьном возрасте, да и то лишь в период младших классов. Осталось предположить одно — на рынке мне подсунули заминированный мосел. Придя к такому выводу, я счел своим гражданским долгом сообщить об этом куда следует, чтобы были приняты меры по задержанию злоумышленников. И уже хотел направиться к телефону, как вдруг куча окалины на плите пришла в еле заметное движение и до меня донесся звук, напоминающий слабый вздох.
— Прошу меня простить за доставленную неприятность, — услышал я.
Слова прозвучали со взрослой серьезностью, но, судя по тембровой окраске, они принадлежали существу юному.
Мусор на плите раздвинулся, и на его поверхности обнажилась головка, размером с кулак пионера. Существо было явно живым и обладало двумя близко посаженными треугольными глазами и широко раздвинутым ртом. Маленький бугорок в центре лица, похоже, был носом. Ушей я не заметил — головку покрывали грязно-рыжие мочалочные волосы, а там, где должна была быть шея, имелись два отростка типа щупалец. Странное существо закопошилось и ловко спрыгнуло на пол. Никогда в жизни не наблюдал я подобных тварей, да и вообще не подозревал о возможности существования таковых.
— Поверьте, я не хотел, но так получилось, — сказало существо. — Дело в том… — оно задумчиво глянуло в сторону плиты, — дело в том, что мой дух прилетел из далекой галактики и захотел материализоваться. А в той субстанции, что кипела на огне, имелись все необходимые вещества.
— Дух из другой галактики? — Мне польстило, что для кого-то во Вселенной обитель человечества — рай. Как можно учтивее я попытался уточнить: — Из какой же именно?
Существо недоуменно развело щупальца в стороны и, потеряв опору, подкатилось чуть ближе.
— Не знаю, — сказало оно. — Я, точнее, мой дух, покинул ее очень давно, далеко это было, как бы объяснить, столько свет проходит за триста тысяч ваших земных лет.
В школе я не всегда сбегал с уроков астрономии, поэтому прикинув в уме, быстро сосчитал:
— Что-то около тысячи парсеков.
— Вот-вот! — обрадовался гость. — На вашем языке, похоже, это так и называется. Вся сложность в том, что наши понятия о пространстве и времени были в корне отличны от ваших.
— Что значит «были»?
