Эта книга возникла в результате поездки Дюрренматта в Израиль в 1974 году и посвящена арабо-израильскому конфликту — теме, которая сегодня не менее актуальна, чем тридцать пять лет назад. Опыт, приобретенный в Израиле, перевернул внутренний мир прославленного драматурга. Возвращаясь на родину, он признается «…трудно себе представить, что я сам когда-то сочинял пьесы, вообще писал, и что вообще можно снова писать». В СССР книга по понятным причинам выйти не могла, и теперь издается на русском языке впервые.
Чейсовская коллекция
Friedrich Durrenmatt
DIE ZUSAMMENHANGE
Essay uber Israel. Eine Konzeption
NACHGEDANKEN
UNTER ANDEREM UBER FREIHEIT,
Gleichheit und Bruderlichkeit in Judentum, Christentum, Islam und Marxismus
UND UBER ZWEI ALTE MYTHEN
Фридрих Дюрренматт
ВЗАИМОСВЯЗИ
Эссе об Израиле. Концепция
ПОСЛЕДУЮЩИЕ РАЗМЫШЛЕНИЯ, В ТОМ ЧИСЛЕ О СВОБОДЕ, РАВЕНСТВЕ И БРАТСТВЕ В ИУДАИЗМЕ, ХРИСТИАНСТВЕ, ИСЛАМЕ И МАРКСИЗМЕ, А ТАКЖЕ О ДВУХ СТАРЫХ МИФАХ
Москва 2010
УДК 2 (091): 327 (596.4)
ББК 86.2 + 66.3 (543р) Д97
Оформление серии А. Бондаренко
Первое издание на русском языке
ISBN 978—5—7516—0838—5 («Текст»)
ISBN 978—5—9953—0028—1 («Книжники»)
Copyright © 2004 Diogenes Verlag AG Zurich
Университету Бен-Гуриона в Беэр-Шеве с благодарностью посвящаю
Почти каждого, кто посещает Израиль, эта страна совершенно спонтанно побуждает к размышлениям, и в то же время духовный подъем, от которого голова идет кругом, имеет свои негативные стороны. Если кто-то вроде меня впервые приезжает в Иерусалим с готовой речью, радуясь тому, что ее нужно только прочитать — сначала в Иерусалиме, потом в Хайфе и, наконец, в Беэр-Шеве, — он глубоко ошибается: вряд ли найдется еще кто-нибудь, кто ступал на Священную землю столь же наивным, как я. Я с ужасом констатировал, что моя речь не только не завершена, но и не может быть завершенной, так как политическая ситуация, в которой находится ваше государство и которая, кажется, все более усугубляется, заставила меня дополнить мою речь, как только я ее произнес, новым предисловием, — хотя бы потому, что страна и населяющие ее народы показали мне задним числом то, что я, собственно, хотел и должен был сказать, когда писал в Швейцарии речь с намерением выступить с ней в Израиле. Я сознаю, что, в сущности, понял свою речь лишь сейчас, лишь сейчас мне открылся ее смысл, а когда я писал ее впервые, мне было ясно только одно: учитывая события, в которые вы втянуты, невозможно, например, делать литературный доклад о том, есть ли у театра будущее или нет, и в чем его назначение сегодня. Подобные вопросы сейчас совершенно незначительны. Об этом не стоит размышлять. Но именно потому, что я пытался сказать по поводу государства Израиль нечто основополагающее и это основополагающее становилось для меня все яснее с каждым днем моего пребывания в этой стране, моя речь становилась все подробнее — до бесконечности. В Цфате, недалеко от ливанской границы, в небольшом, продуваемом ветрами горном городке — каменистом гнездышке, откуда, согласно традиции, стала распространяться каббала, без десяти три ночи я пришел к мысли, что это будет последнее предисловие, которое мне понадобится сочинить. Но уже через два дня в Хайфе я снова начал его переписывать: страна, по которой я путешествовал, и люди, с которыми я встречался, заставляли меня взглянуть на Израиль по-новому; я писал с обеда до самого вечера, было уже восемь часов, и люди ждали меня, а я все никак не мог завершить свое предисловие. Когда же я, наконец, спустя три четверти часа прочитал его терпеливой публике, то почувствовал облегчение: наконец передо мной лежала последняя редакция моей речи. Но уже через день в Беэр-Шеве мне стало ясно, что я должен переписать всю речь — не только предисловие, но и то, что я сочинил в Швейцарии. Я работал всю ночь, чтобы затем прочитать новый окончательный вариант, после чего уже в Иерусалиме, в своем кабинете в гостинице «Мишкенот-Шаананим», снова принялся обдумывать все сначала; а сейчас, по прошествии более трех месяцев, давно возвратившись в свой кабинет в Нойенбурге, я все еще пишу свою уже давно произнесенную речь, которая меня не отпускает, которая взяла меня в плен, опутав сетями мыслей. Одержимый желанием закончить ее, я не могу от нее оторваться, и мне любопытно узнать, куда еще умчит меня штормовой ветер Страны Израиль; даже и здесь, на своей родине, у меня нет сил сопротивляться ему: такое ощущение, будто дух далекой страны гонит меня — не вдаль, а на встречу с самим собой.
