– Я не завоёвывал, – Освальд повернулся к сыну с грустной, ностальгической улыбкой. – Клозетт вышла замуж за короля Отерленда, и я приехал на церемонию. На балу увидел Марисабель – и пропал. Влюбился, как мальчишка, ни о чём думать не мог. И тем более о том, что самая красивая женщина в мире ответит на мои чувства. Я даже не осмелился пригласить её на танец – да и не смог бы, все танцы у неё были расписаны на дни вперёд. Мы как-то оказались рядом и просто разговорились…
Взгляд короля стал отрешённым, лицо лучилось от воспоминаний.
– Мы не могли наговориться, я осмелел и пригласил её прогуляться в парк… И в тот же вечер сделал ей предложение. Я рисковал, но боялся, что у меня больше не будет шанса с ней увидеться. Она тогда рассмеялась своим звонким смехом и обещала подумать. А на следующий день ответила согласием – её родители без её ведома нашли ей жениха. Все были против нас. Да… Её родители угрожали и сказали, что откажутся от неё, если мы поженимся. Обвиняли меня в корысти, говорили, что не дадут приданое. Нам было всё равно. Мы обвенчались тайно, сначала в Отерленде, а затем торжественно здесь, во Фландии, со своими подданными. И это был самый счастливый день в моей жизни, – глаза короля увлажнились.
Он отошёл от окна и встал перед Ричардом, поднял руку и потрепал того по плечу.
– За исключением вашего рождения, конечно. Беата унаследовала и красоту и характер Марисабель. И ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы она знала о Маркусе и надвигающейся беде. Я не хочу, чтобы она жертвовала собой. Мы пригласим принцев, и я надеюсь, что кто-нибудь придётся ей по душе. Я желаю вам такого же счастья в браке как у себя – обвенчаться с любимым человеком.
– Хорошо, Ваше Величество, я понял. Но тогда ей стоит бросить алхимию. Она отпугивает этим женихов, – заявил Ричард.
– Ты прав. Я запрещу ей говорить о своём увлечении женихам. Итак, – король повернулся ко всем остальным. – Мы даём бал в честь вступления принцессы Беатрис в возраст невесты, Фландия приглашает все королевские семьи.
– На какие шиш… средства, простите, бал?! – вскричал казначей. – Денег нет!
– Совсем нет? А если хорошенько потрясти королевские сундуки? Кажется, в прошлом году мы с вами откладывали кое-что на ремонт конюшни и благоустройство сада.
– Не до ремонтов теперь, Ваше Величество. Эти деньги на крайний случай. Самый крайний.
– Считайте, что он настал.
Трон короля Бонвиании мало чем отличался от других тронов, разве что по богатству украшений Маркус не видел равных, но украшения мало волновали Маркуса. Они не помогут в обороне и не защитят от предательства, заговоров и переворотов.
Он слез с коня и протянул поводья своему подбежавшему слуге. Взгромоздился по ещё одной лестнице на трон и вытянул ноги, принимая удобную позу. Верный Ворон примостился у него на плече.
Постепенно тронный зал наполнялся пыхтевшими от быстрой ходьбы опоздавшими.
Диурий от лица Маркуса начал речь со стандартных слов о том, что хоть и у лютого и кровожадного, у Маркуса нет цели разрушить королевство Бонвианию, которая сдалась на милость победителя. Но это не значит, что королевство не понесёт потери.
И тут пошёл спор. Падишах молил не грабить страну, как и послы, перечислял многочисленные культурные ценности и наследия предков. Диурий, хорошо зная настроения войска, вроде и не отказывался, но настаивал на таком огромном выкупе, что у его бонвианского светлейшества затряслись румяные щёки, которые подпирал ворот сверкающего кафтана.
– В моей столице есть квартал лодочников, ваши воины могут делать там всё, что хотят, – наконец предложил король.
– Лодочников? – удивился Диурий. – В чём смысл прозвища?
– Они выбрали себе другого бога, который, якобы, приплыл в мир по небу на деревянной лодке. Поклоняются только ему и даже уверяют, что я – их властелин – такой же человек, как и все! – обиженно объяснил Светлейшество. – Вы легко найдёте квартал по его статуе возле храма – огромная лодка, в которой стоит их божество, закутанное по уши в длинные одежды.
– Раз лодка деревянная, то и жители, наверное, бедны, как церковные мыши? – уточнил Диурий. – А в храме одни свечи да медные плошки?
Король затряс щеками:
– О, нет! Видели мостовую к нашему дворцу? Это они её строили, сами привозили кирпичи за много римлей2* и нанимали опытных работников для выкладки, ведь каждый кирпич стоит целое состояние.
Диурий довольно кивнул – благосостояние «лодочников» его удовлетворило. Люди, готовые кичиться своими доходами и демонстрирующие их любому путнику не могут быть бедными.
На обсуждении вхождения Бонвиании в Империю Маркуса, падишах стал настаивать на её особом статусе. И Маркус незаметным для других жестом дал понять, чтобы Диурий согласился. Да, у него есть мысли об особом статусе Бонвиании. Только уточнение, о каком статусе речь, будет позже.
