Губернатор не возражал против подтрунивания над его слабостями, однако ответил:
На этот раз я совершенно серьезен. Наш город непрерывно нищает, все новая беднота стягивается сюда, а ваг опора солидные люди среднего класса покидает его. Не за горами то время, когда у вас останутся только люди, которые живут в пентхаузах и ездят в лимузинах, и люд живущие в трущобах и совершающие насилие на улицах и в метро. Губернатор на миг умолк, но уже не улыбался. Вы можете это отрицать?
Отрицать мэр не мог.
Но в вашем изложении все абсолютно безнадежно,; это не так. Верните нам часть налогов, которые забирает штат и федеральное правительство, и…
И, подхватил губернатор, вы позаботитесь о новом жилье для граждан с низкими доходами, о новых пособиях по безработице, о новых больницах для неимущих и новых школах для обитателей трущоб. И привлечете этим новых людей, которым все это необходимо. И все проблемы будут нарастать как снежный ком, вам понадобится больше полиции, чтобы охранять порядок, больше пожарных, больше судей, и тем самым неизбежно ещё больше жилья для лиц с низкими доходами, больше пособий по безработице, очередное больничное страхование для неимущих, новые школы в трущобах и до бесконечности. Он опять помолчал. Вы уже перешагнули тот предел, до которого ещё можно было рассчитывать овладеть ситуацией.
Мэр сконфуженно молчал.
Я хочу сказать, продолжал губернатор, что наша новая с иголочки, ослепительно прекрасная «Башня мира» совсем не символ прогресса, она символ упадка, это просто ещё один динозавр. Он допил коньяк и вздохнул: А теперь поедем туда и скажем всем, что здание, которое мы сегодня открываем, это символ будущего, надежда человечества, величайшее событие с момента изобретения колеса. Он устало поднялся. Что еще, черт возьми, мы можем сказать?
14. 3015. 02
Заместитель шефа городской пожарной охраны Тимоти О'Рейли Браун был высокий, костлявый, жилистый мужчина с низкой температурой кипения. Ната он не знал, но знал безупречную репутацию Бена Колдуэлла, а поскольку в городе не было человека, не знавшего о «Башне мира», то Тим Браун в общих чертах понял, о чем речь. Однако уже скоро он сказал Нату:
То, о чем вы мне рассказываете, ваше внутреннее дело. У меня нет желания в него вмешиваться. Решайте все сами с Бертом Макгроу.
Вам, разумеется, виднее, ответил Нат, но разве иногда не бывает так, что чтобы закончить в срок уникальное сооружение, перестают обращать внимание на точное соблюдение противопожарных норм или вообще их обходят?
Он старался быть как можно тактичнее. Но все усилия пропали впустую.
Нет.
Никогда?
Я же сказал.
К чертям тогда тактичность!
Все это чушь, сказал Нат, и вы это прекрасно s знаете. Большинство инспекторов пожарной профилактики порядочные люди, как и большинство полицейских, а большинство строительных инспекторов и большинство поставщиков, и большинство ошибок, которые случаются, они делают с наилучшими намерениями. Он помолчал. Но таковы не все, и вам это прекрасно известно.
Тим Браун ответил:
Двери прямо за вами. Я не знаю, на что вы намекаете, но не намерен дальше вас слушать. Вон!
Нат не обращал внимания и продолжал.
Предположим, сказал он, предположим, что просто…
Я сказал вон!
А я считаю, что вы не имеете права, ответил Нат, и ещё представьте тот скандал, который произойдет, если вы меня выставите, а в Башне и в самом деле что–то случится. И после паузы добавил: Могут подумать, что у заместителя шефа пожарной охраны Брауна рыльце в пушку, а? Или вам и это не страшно?
Тим Браун уже поднимался с кресла, но тут вдруг снова сел. Ночной кошмар каждого государственного служащего возможность обвинения в коррупции, что истинного, что ложного. Поэтому Тим Браун заколебался.
Я никого не обвиняю, продолжал Нат. Мне только не хватало обвинения в ущербе чести и достоинства! Но я ещё раз хочу сказать, что кто–то, видимо, провел изменения в электрической сети здания, и эти изменения, возможно, снижают запроектированный уровень безопасности, и что если подобные отступления были допущены и в отношении противопожарного оборудования, чтобы не задерживать запланированное открытие, то, если, не дай Бог, что–то случится, мы все погорим и никто не поможет.
Он откинулся на спинку кресла.
Возможно, я гоняюсь за призраками. Надеюсь, что так. Теперь можете сказать, что я сумасшедший, и я принесу вам извинения за потерянное время.
Браун все ещё молчал, усиленно размышляя. Наконец произнес
Чего вы хотите от меня?
Это ваше дело, но…
Так не пойдет. Вы приходите сюда, кричите: «Пожар!», а потом умываете руки и отходите в сторону. Вы…
Если вы перестанете выпендриваться, ответил
Нат, мы сможем поговорить по существу, но не раньше. Он встал. Теперь это ваша забота. Он направился к дверям.
Подождите, задержал его Браун. Садитесь.
На его лице проступила усталость. Он глубоко вздохнул, пытаясь вернуть самообладание, потом неторопливо сказал:
