Взгляд сквозь солнце полностью

– Что странно – я не чувствую облегчения, – заявил Красавчик, когда мы покинули здание оздоровительного комплекса. – Сауна, джакузи, ванны с какими-то вонючими, но прекрасными лепестками экзотических цветов… К чему все эти ухищрения, если нет никакого эффекта?

– Ты просто неодушевленный человек из ледникового периода, – ответил я. – Твоя ванна – прорубь в шельфовых льдах Баренцева моря.

– В те далекие времена у моря еще не было никакого названия, а с континента на континент можно было перейти пешком. – Красавчик мечтательно вздохнул. – Золотое было время…

– Ты закатываешь глаза, словно способен все это вспомнить. – Я скривился. – Приступы генетической памяти?

– Эх, друг мой Эрик. – Красавчик похлопал меня по плечу. – Конечно же, я ничего не помню, да и не хочу. Невежество – такая благодать! Разве ты до сих пор этого не понял? Какую пользу принесло тебе знание того, что человечество произошло не только от обезьян, но и от волков, атлантов и древних людей как таковых? Эмиграцию из теплых краев в вечно заснеженную тайгу? Не думаю, что ты в восторге от местного климата, да и дел для частных сыщиков здесь несравненно меньше. Не будь мы специалистами по различным аномальным правонарушениям, то скончались бы от скуки в первый же месяц… А твой экскурс в многомерное пространство Бездны, что он дал тебе, кроме периодических ночных кошмаров и множества врагов среди людей с темными душонками? Или перевоплощение в атланта, покрытого роговым панцирем и шишками по всему черепу… Ты обрел в связи с этим прозрение? Нет, гражданин сыщик, умнее ты не стал, а приобретенный жизненный опыт, возможно, никогда больше не пригодится. Так зачем тебе, вполне состоявшемуся частному детективу, все эти переживания? Нет, я прав, причем трижды – невежество благостно!

– По тебе видно, – скептически прищурясь, ответил я. – Ты домой?

– О нет! – Красавчик махнул в мою сторону сразу двумя руками. – Дома меня ждет такая встряска, что я лучше сделаю обманное движение и проведу ночь в конторе…

– Я тебя не узнаю. – Я открыл нашу машину на антигравитационной подушке и уселся за штурвал. – Где твоя былая хватка? Я не помню, чтобы женщины задерживались у тебя дольше чем на ночь. Что заставило тебя сделать уже почти трехмесячное исключение для этой юной особы?

– Иногда я просто физически не могу тебе врать, – признался Красавчик. – Это как раз та ситуация. Кажется, я не в состоянии ничего с собой поделать. Понимаю, что случай клинический, но все мои попытки выпроводить ее за дверь натыкаются на отчаянное сопротивление ранее неизведанной части души. Заметь, это доказывает мою несомненную одушевленность. Как бы ты ни хотел убедить меня в обратном…

– Как она тебя терпит? – Я вздохнул. – Болтаешь, словно заводной, шляешься по саунам, пропадаешь на работе целыми сутками. Я бы на ее месте сбежал на второй неделе…

– Слава богу, что мы с тобой не страдаем склонностью к людям одного с нами пола.

– Тьфу на тебя…

– А как абсолютно тот же набор недостатков терпит твоя Ирочка?

– Она работает с нами, ты забыл? Частично мы прямо на рабочем месте можем удовлетворить потребность в общении…

– Вот как?! Надо будет просмотреть записи внутренних телекамер, – живо отреагировал Красавчик.

– Это не то, о чем ты подумал, – возмущенно парировал я. – Мы просто разговариваем…

– Да я так и подумал. – Напарник поднял на меня невинный взгляд.

– Только разговариваем, – повторил я.

– Да я понял, понял. – Красавчик ехидно оскалился.

– Ладно, – я вздохнул, – тебя легче убить, чем переубедить. Что у нас за проблема? Ты же не напрасно затащил меня в эту глушь?

– Пригород, – поправил напарник.

Он некоторое время выдерживал паузу, но, видимо вспомнив, что на меня его театральные приемы особого эффекта не производят, продолжил:

– Из глубоко законспирированного источника поступил сигнал. С противоречивыми установочными данными, но очень похожий по скрытому в нем подтексту на правду. Я не слишком туманно излагаю?

– Слишком. – Я не стал отрицать очевидное. – Пока я не понял ни слова…

– Снова начались странности, друг мой Эрик, однако на этот раз они совсем не похожи на происки наших старых знакомых.