– Прости-прости, ну всё, давай сначала, и я буду очень внимателен к каждому твоему слову! – Самая невинная улыбочка.
Я был ещё не готов остаться в одиночестве среди непонятного мне мира. К тому же, где находится «мой» дом не имел ни малейшего понятия. Кажется, у меня этот дом есть, уже плюс.
Хотя... Мало ли ЧТО она называет домом, к тому же, наличие дома у неё, не гарантирует то, что он есть у меня, она же мне не жена, и, кажется, мы даже не состоим в любовных отношениях. И вот это, я считаю, зря – отличная же девушка!
– Да пошёл ты! – Она отхлебнула пива, явно не собираясь уходить. Вот и хорошо.
– Можешь и моё пиво взять. – Я подвинул кружку поближе к Исти.
– О, с чего бы такая щедрость? Так перепил, что уж и смотреть на выпивку не можешь?
Я мотнул головою. Да нет, дело было совсем не в этом, а в том, что столь сомнительную мерзость я пробовать был не готов, но Исти знать о том не обязательно.
– Знаешь, по-моему, на меня напали. – Я всё ещё старался пробудить свою память.
– Когда это? – Её кружка уже опустела, и девушка с явным удовольствием потягивала пиво из моей.
– Ну, когда я пропал. И когда меня на мусорке нашли, якобы мёртвым.
– Кто напал? – Она смотрела мне в лицо, а я смотрел на эту сцену сбоку, будто сидел слева от Исти, между нею и собой.
– Не помню, в том и дело. Помню, что напали, не помню – кто и из-за чего. – Я пожал плечами. – Я вообще после того дня далеко не всё помню.
– Так ты не притворялся, что забыл моё имя? – Кружка, недонесённая до губ замерла, потом опустилась на стол.
– Нет, увы. – Вздох. – Меня вырубили, я какое-то время валялся сам не знаю где, а потом очнулся таким, с этой странной магией, с этим странным зрением.
– Ох, Йенс! – Исти всплеснула руками. – Дай я осмотрю тебя. Кстати, и сегодня тебе тоже, кажется, досталось.
Исти сперва осмотрела мою руку, грудь.
– Просто синяки, пройдёт. – Прокомментировала она, потом принялась осматривать голову, раздвигая волосы. – Ого!!! – В глазах девчонки появился ужас.
Это самое «ого» было алым ожогом на коже головы, довольно большим, больше моей ладони, и в виде солнца. Лучики шрамами ползли по коже, один спускался вниз по затылку, сползая до середины шеи.
– Что такое? – Я заволновался даже, так как выглядел ожог серьёзно.
– Магия клана Солнца. Это заклинание на смерть, Йенс, после такого не выживают!.. – И взгляд, такой, точно бы я вылез из могилы. Не выживают. Вот оно что. – Ох... А ты не оживленец часом?! У, какая же я дура!!!
– Милая, оживленцы даже и не говорят! – Влез в разговор дедок с пушистой бородой.
– Да, точно, точно. Совсем я от волнения мозгами помутилась! Оживленцы просто бездушные куклы, двигаются, мычат, да таскаются за тем, кто воскресил их. Точно. – Сбивчивая быстрая речь, Исти явно говорила теперь сама с собою. – А ты вот вполне себе... Ешь даже. И как только очухался? Конечно, ничего не помнишь, после такого-то! А я ору тут на тебя, идиотка... Прости, прости! И мясник этот, мудак чёртов, бросил умирать, ещё и трость забрал! Вот же сволочь! Йенс, а если бы ты погиб, если бы... Как я без тебя...
– Исти, – я притянул девушку за руку, усадил к себе на колени, обнял, прижав её голову к своей груди – всё хорошо. Я рядом.
Она затихла, замерла, лишь тихо всхлипывала, и я видел, заглядывая ей в лицо своим особым внетелесным зрением, как по щекам её струятся водопадики слёз. Такая красивая, так и тянет её поцеловать.
– Чего ты меня по рукам таскаешь, вот ещё! – Успокоилась Исти как-то резко и внезапно, спрыгнула с моих колен, вытерла глаза. Щёки её пылали алым, то ли от смущения, то ли, от того, что плакала. – И прекрати на меня пялиться. Значит так. Сейчас идём к мяснику, выспрашиваем все подробности, и забираем трость. А потом, уже дома, разберёмся с тем, что ты помнишь, а что нет, и с твоим самочувствием в целом. Ты как, способен идти?
– Ага. Даже бегать, если потребуется. Хотя, признаться честно, бег меня не радует совсем. – Я встал, вдумчиво оценил своё самочувствие. Всё просто отлично. Ничего не болит, по-прежнему вижу и не вижу одновременно. Прекрасно!
– Не думаю, что бегать тебе стоит. И кто додумался напасть на бедного калеку?! Идём! – И она повела меня прочь из бара.
Вот эти её слова про «бедного калеку» больно царапнули моё самолюбие, задели просто не на шутку. Исти действительно считает меня таким убогим?! Действительно. И, по её мнению, это она ничуть меня сейчас не оскорбила, а напротив, проявила сочувствие. Участие! Йенс позволял к себе такое отношение?
Мне представился этот мощный блондин, плачущийся и жалующийся на судьбу перед хрупкой маленькой Исти, а та утешала его, гладя по волосам, и говорила, что не даст его в обиду. Да уж.
– Исти, вот только не надо меня жалеть! – Я поморщился, отпустил её руку, и уверенно зашагал по улице сам.
Я слышал, как цокают её башмачки, но на неё старался не смотреть. А вот на меня смотрели все, и, кажется, удивлялись тому, как бодро, прямо и уверенно я шагаю без трости.
