– Мы представители завода, приехали на доработки, а мест в гостинице нет. Теперь не знаем где ночевать. Нам хотя бы на пару ночей. В гостинице сказали, что через два дня места появятся.
– А как вас зовут, – поинтересовался Витя.
– Я Марина, а это Женя, сказала та, которая все время с Витей разговаривала и показалась Вите пошустрее своей подруги.
– А я Витя. Вашему горю можно помочь, я живу один в двухкомнатной квартире, в одной комнате вы можете пожить, если хотите конечно.
– Ну конечно же хотим, – сразу согласилась Марина, нам больше деваться некуда.
– А сколько это будет стоить, – поинтересовалась Женя.
– Договоримся. Не бойтесь, в накладе не будете, – пообещал Витя.
Дома Витя показал девушкам свои комнаты. В одной из них стояла раскладная диван-кровать, а в другой небольшая кроватка для шестилетнего ребенка.
– Мы на диване? – спросила Марина.
Витя почесал затылок, сделал озадаченное лицо и сказал: «Извините, я не подумал. Если я с моим весом лягу на эту кроватку, то она сломается. Может кто-то из вас на ней ляжет?»
– А вторая где? – спросила Женя, начиная понимать, к чему идет дело.
– Ну вторая со мной на диване. Другого места нет, – сочувственно вздохнул Витя.
– Я на такое не подписывалась! – возмущенно сказала Женя. – Я не буду спать на диване.
– Ладно. Ложись на кроватке. Придется мне спать на диване, другого выхода я не вижу, – приняла окончательное решение Марина.
Уснуть в эту ночь Жене та к не дали. Всю ночь за стенкой слышались шум и возня. Она уже и подушкой голову накрывала, ничего не помогало. Не могла уснуть может даже не от шума, а от того, что она представляла себе, что они там делают за стенкой, и невольно сама ко всему прислушивалась. Уснула только под утро, когда за стенкой тоже успокоились. Не лучше было и в последующие ночи. Витя рассказывал, что Маринка оказалась очень страстной. Они с ней в постели кувыркались каждую ночь, да так, что соседи снизу иногда даже по батарее стучали, прося их вести себя потише.
Девушки прожили у Вити неделю, и уехали. Витя проявил элемент благородства, и с Марины денег за проживание не взял. С Жени он тоже не хотел брать деньги, но та настояла на том, чтобы он с нее деньги взял.
Месяца через два, после возвращения из отпуска, Витина жена затеяла в квартире генеральную уборку. Убирая везде пыль отодвинула от стенки диван и обнаружила там маленькие кружевные женские трусики, явно не ее. Значит Витя совсем обнаглел, уже начал баб домой водить. Сходила к соседке и поинтересовалась, может та, кого ни будь здесь видела, пока она была в отпуске.
– Так у него целую неделю две девушки жили, – сообщила соседка. – Он сказал, что это твои родственницы в гости приехали. Не твои родственницы значит были?
Пришедшего на обед Витю вместо борща ждали разборки.
– Чьи это трусы я нашла за диваном.
– Твои наверно, чьи же еще. Откуда мне знать, что у тебя под диваном валяется, – невозмутимо ответил Витя.
– Они мне и на одну ногу не налезут. Что за две девушки здесь жили? Ты с ними как, сразу с двумя кувыркался, или по очереди?
– Да, пустил я двух женщин пожить у нас немного. Им жить негде было. Но у нас ничего не было, они спали на диване, а я в другой комнате на кроватке.
– Не надо мне лапшу на уши вешать, под твоим весом кроватка бы развалилась. Еще можно было бы поверить, если бы сказал, что на полу спал. На кроватке он спал!
В итоге жена пожаловалась на меня командиру, закончил свой грустный рассказ Витя.
– Ну и чем же ты думал, когда приглашал этих девушек домой? – спросил один из присутствующих. – Ведь дураку понятно, что соседи все расскажут жене.
– Ну явно не головой, головкой наверно, – сказал другой.
– Да если бы не эти трусики, жена ничего бы и не узнала. – не согласился с ними Витя. – Это наверно Женя подбросила, на Марине были другие. Она мне намекала, что пора бы уже сменить партнершу, но я пропустил ее слова мимо ушей. Уж очень хороша была Маринка. Вот Женя мне наверно и отомстила.
– Ну и как ты теперь будешь с женой мириться? – спросили Витю.
– Да как ни будь помирюсь. В первый раз, что ли? – невозмутимо ответил уже успокоившийся Витя.
Прапорщику Коле Мочалову катастрофически не везло. Причем не везло везде: на работе, в быту, в семейной жизни. Коля говорил, что это его злой рок преследует, а сослуживцы считали, что это бесхарактерность и обычное разгильдяйство. Но, скорее всего, было и то, и другое.
