– Ну и что все это может означать? – Вадим почти дословно повторил вопрос Полины, с которого, собственно, и начался их разговор, но этого даже не заметил.
– Понимаешь, Вадик, – Давид сказал это так, как если бы, на самом деле, говорил сейчас сам с собой, или рассуждал вслух. – Не оставляет меня впечатление, что все это каким-то образом связано с тобой.
– Со мной? – Удивился Вадим. – Но тебя же тоже арестовали, причем в то же самое время, что и меня.
– Да, я и не спорю. – Сразу же согласился Давид. – Возможно, что все дело в том, что мы с тобой встретились. Знаешь, как работают бинарные боеприпасы?
– Читал, – буркнул в ответ Вадим. – Но пока не понимаю, к чему ты клонишь.
– Видишь ли, в чем штука. Я в каганате уже третий раз. Два года назад приезжал, был в Харбине, Порт-Артуре, Хабаровске, Владивостоке. Два месяца прожил, и никто ничего ко мне не имел. Никаких вопросов. Ни единой претензии. Потом еще раз, чуть меньше года назад. Казань, Нижний, Итиль… Все нормально. И вот приезжаю я теперь, встречаюсь с тобой, и… Что изменилось?
– Я появился, – согласился Вадим. – А у меня появилась Полина.
– Тебя выдвинули на премию, – добавила Полина.
– На какую премию?
– Ламарковскую, – нехотя объяснил Реутов.
– Ламарковскую?! – Ну, что ж, Давид был искренне удивлен, вот только удовлетворения это Реутову не принесло.
– Ну, мне об этом сообщили как раз в тот день, когда…
На самом деле, это уже было кое-что. Искать связи между разрозненными и, казалось бы, мало связанными между собой фактами, являлось основой его работы, при том самой интересной для него лично, если не сказать любимой, частью работы исследователя. И сейчас Реутов снова оказался в своей стихии, и мог только удивляться, что во все предыдущие дни даже не попытался обдумать случившееся с этой точки зрения.
– Есть еще подъесаул Каменец, – сказал он и помахал рукой половому, одновременно указывая другой рукой на пустые кружки.
– Что за Каменец? – Сразу же спросил Давид.
– Да, странная история, – объяснил Реутов, закуривая очередную сигарету. – Спасибо, – кивнул он половому, практически мгновенно оказавшемуся рядом с ними с тремя кружками темного пива. – А папиросы у вас есть?
– Не держим, – покачал головой половой, расставляя на столе кружки. – Но если желаете, могу кого-нибудь послать. Десять копеек наценка.
– Идет, – сразу же согласился Вадим. – Беломор или Константинопольские.
– Сию минуту, сударь!
– Так, что там с этим подъесаулом? – Спросил Давид, как только ушел половой.
– Ну, на самом деле он войсковой старшина, – ответил Вадим, погружаясь в воспоминания. – А подъесаулом он пришел в бригаду после госпиталя. Он кадровый был и в начале войны служил в Русском. [44]Мы не то что бы дружили. Нет, пожалуй. Во всяком случае, не так, как с Гречем, но приятельствовали… А в июне, я был в Эдинбурге на конгрессе когнитивных психологов, и вдруг увидел Сему Каменца. Ну, он изменился, разумеется, но не настолько, чтобы совсем не узнать. Я еще удивился, что вот, мол, еще один психолог из нашей бригады вышел, – Вадим потер лоб, только сейчас по-настоящему понимая, что же на самом деле произошло тогда в июне. – Он тоже удивился. Теперь-то я понимаю. Ведь он наверняка считал меня убитым, но мне ничего такого не сказал. Ну, мы поговорили накоротке… Он вроде бы спешил, да и у меня была встреча назначена… Я только спросил, чем он занимается, а он… – Реутов даже глаза прикрыл, чтобы лучше вспомнить эту крайне странную, как он начинал теперь понимать, встречу. – А он…
– Так и сказал? – Переспросил Казареев.
– Да.
– А потом? Потом вы еще встречались?
– Нет, – покачал головой Вадим. – Не вышло.
– А почему ты о нем вдруг вспомнил?
– Да, потому что
– Вот, как! – Давид глотнул пива и на секунду задумался, но затем сразу же продолжил. – И ведь твой Греч тоже сначала подумал, что ты работаешь под прикрытием…
– Ты думаешь, Каменец…?
– А что бы подумал на его месте ты?
– Но я не работаю под прикрытием, – возразил Вадим и посмотрел на молчащую Полину, как будто просил ее подтвердить его слова.
– Вадик, – мягко сказал Казареев. – А ты вообще спортом занимаешь?
– Спортом? – Удивился Реутов неожиданному вопросу. – Каким, мать твою, спортом? Ты совсем спятил?!
– Я не спятил, – усмехнулся Давид и снова отхлебнул пива, и это простое действие как-то сразу успокоило Вадима, возвращая его к реальности.
"Мы всего лишь разговариваем…"
– Я не хотел тебя обидеть, – миролюбиво объяснил Давид и, улыбнувшись, взял из пачки сигарету. – Я просто спросил, занимаешься ли ты спортом.
