Старший минер броненосца торжественно поклонился своему адмиралу и кинулся выполнять его распоряжение. Глупые длинноносые варвары еще не понявшие с кем они воюют, прекратили огонь и принялись сигналить, предлагая японцам почетную сдачу. Что же, тем легче будет выполнить приказ адмирала. Лейтенант Исигава не стал доверять такое ответственное дело своим подчиненным и сам спустился в погреба, чтобы заложить в них взрывчатку. Матросы, понявшие, что именно он делает, в панике бросились прочь и, поднявшись наверх, попытались спастись. Большинство шлюпок было оставлено в базе еще до боя, а остальные были разбиты русскими снарядами и пришли в полную негодность. Но берег был недалеко, и отчаявшиеся люди принялись прыгать за борт, пытаясь достичь его вплавь. А задраившийся в погребе офицер поджег огнепроводный шнур и принялся завороженно следить за бегущим огоньком.
– Смотрите, что они делают! – закричал вахтенный, увидев прыгающих за борт японцев, – неужели они собираются…
Взрыв, расколовший корпус броненосца пополам и взметнувший до небес пламя был ему ответом. Русские моряки потрясенно молчали, глядя как гибнет не пожелавший пощады противник. Первым молчание нарушил великий князь, приложив руку к козырьку фуражки и немного так постояв, он обернулся к сослуживцам и тихо, но твердо сказал:
– Господа, желаю вам навсегда запомнить эту минуту. И если судьба потребует от нас подобной жертвы, принести ее не задумываясь, как это только что сделали наши враги.
Однако бой был еще не закончен. Лишившийся артиллерии главного калибра «Чин-Иен» сумел развернуться, и отчаянно отстреливаясь из кормовых орудий, двинулся обратно в проход, из которого только что с таким трудом вышел.
– Ваше превосходительство, – обратился к Иессену лейтенант Рощаковский, – я во всех подробностях видел, как японские корабли маневрируют на проходе и уверен, что смогу провести броненосец в бухту.
– Вы уверены? – заинтересованно спросил его адмирал.
– Так точно!
– Тогда становитесь к штурвалу…
– Карл Петрович, – прервал его Бойсман, – осмелюсь напомнить, что у нас большая пробоина в носу, а перед нами минные заграждения. Любой подрыв немедленно приведет к затоплению, с которым мы просто не справимся.
– Пустяки! Сейчас тот самый случай, когда храбрость города берет!
– Ваше превосходительство, – скрипнул зубами командир «Пересвета», – еще никто и никогда не обвинял меня в отсутствии храбрости! Однако хочу заметить, что для победы мало потопить вражеский корабль. Хорошо бы еще и привести домой свой.
– Но там сейчас обездвиженный японский броненосец! Лейтенант и его люди чуть не погибли, добиваясь этого успеха!
– Мы не знаем, каковы его повреждения, но вряд ли его артиллерия сильно пострадала. А на что она способна хорошо видно по нашей носовой оконечности.
– Черт вас дери, – нахмурился адмирал, – пожалуй, что вы правы. Но у нас не так много времени, чтобы терять его попусту.
– Лучше потерять время, нежели броненосец.
– Ваше превосходительство, – горячо заговорил Рощаковский, лихорадочно сверкая глазами, – я готов пойти на любом другом корабле или даже в шлюпке! Отдав приказ сейчас, завтра вы станете более великим, чем Нахимов или Ушаков!
Однако азарт Иессена уже схлынул, и он сумел взять себя в руки. Немного поморщившись от велеречивости лейтенанта, адмирал приказал:
– Просигнальте на «Николая», пусть идет первым. Носовой залп у него посильнее нашего, а налетит на мины…. Что поделаешь, все в руце божией.
Получив приказ, командир старого броненосца капитан первого ранга Юлиан Казимирович Волчанский осторожно двинул свой корабль в пролив Тунгуса. Посмотрев на прибывшего с флагмана Рощаковского, он только покачал головой и приказал не подпускать его к штурвалу.
– Николай Николаевич, – обратился он к старшему штурману лейтенанту Макарову третьему, – кажется, наш визит оказался для японцев довольно неожиданным и они не успели снять все вешки обозначающие границы минного поля. Ведите броненосец, голубчик.
Однофамилец покойного командующего флотом отдал честь и занял свое место. Потянулись мучительные минуты ожидания. Немного успокоившийся Рощаковский протянул штурману свою записную книжку с нанесенными ориентирами и тот, сверившись с ними, повел старичка «Николая» между Сциллой и Харибдой вражеских мин.
