Дома его ожидал еще один сюрприз, наконец-таки прибыл столь задержавшийся вагон-салон с остальной прислугой и личными вещами. Впрочем, великий князь не пожелал покидать понравившуюся ему квартиру и остался жить в доме снятом для него Прохором. Тем более что после приезда остальных слуг, комфорт в нем только увеличился. На слугах стоит остановиться подробнее. С Прохором и Архипычем мы уже знакомы, а кроме них в штате был еще повар Федор Михайлович, лакей Семен и двенадцатилетний сын повара, ранее бывший на побегушках, а ныне исправляющий должность кофишенка, Ванька. Надо сказать, что необходимыми для столь ответственной должности знаниями и умениями мальчишка не обладал. Однако, оставшегося после смерти матери сорванца девать было некуда и сердобольный великий князь принял его на службу и велел учить.
Впервые за много времени ужин Алексея Михайловича проходил в строгом соответствии с этикетом. Сам великий князь сидел за столом и Прохор ему прислуживал, Федор Михайлович приносил уже приготовленные блюда из кухни, а Ванька был на подхвате. Кейко была тут же и ждала, когда господин насытится, и ему можно будет подавать чай. Кофишенк поначалу ревниво воспринял подобную смену вкусов хозяином, но получив подзатыльник от отца, возмущаться более не стал.
– Как тебе живется, Кейко, тебя не обижают? – спросил у девушки Алеша.
Ответом ему были почтительный поклон и милая улыбка восточной красавицы.
– Чего изволите? – переспросил не расслышавший господина Прохор.
– Да вот, спрашиваю у нашей хозяйки, не обижаете ли вы ее.
– Что вы, Алексей Михайлович, как можно-с! – сделал строгие глаза камер-лакей, про себя подумавший: «обидишь ее как же!»
– Ну, вот и славно, – благодушно отвечал великий князь, – а что в городе, все спокойно?
– Да как же спокойно, ваше императорское… поначалу просто Содом и Гоморра творились. Люди перепугались, бегали как ошпаренные, потом как японцы стали с пушек бомбы кидать попрятались, конечно…
– Что и сюда снаряды долетали?
– Так, только сюда и долетали, в Новый город сказывают не одна бомба не прилетела, все сюда. Купцу здешнему Тифонтаю, прямо в сад угодила, да одну фанзу под Перепелиной горой разбило, вместе с китайцами там жительствующими. Ужас просто!
– А потом?
– А что потом? Китайцы у кого деньги есть кинулись в порт, да давай на суда грузиться, что бы значит, бежать отсюдова. Ну, а наш брат – россияне, те поначалу тоже пужались, а потом по винным лавкам кинулись. Сами, поди, знаете наш обычай, хоть с горя, хоть с радости, а надо выпить!
– Что-то я пьяных не видал.
– Так-то поначалу, а потом армейские патрули выставили, так попрятались. Ну, а те, что не успели, стало быть, уже в участках. Так что, теперь все спокойно и хорошо…
– Ну, раз все хорошо, так давайте ложиться спать. Мне завтра на службу рано.
– Как вам будет угодно-с.
Так уж заведено во дворцах, что слуги могут поесть лишь, когда угомонятся их хозяева. Где бы ни жил до сих пор наш великий князь, правило это неукоснительно соблюдалось, поскольку и Прохор и Архипыч полагали его правильным, а потому бдительно следили за выполнением. Поскольку сам Алеша был в пище весьма умерен, а наготовил Федор Михайлович от души, то стол ломился от яств. Когда все уже собрались, а повар взялся за графинчик с водкой, старый матрос решительно сказал:
– Надо бы Кейку, кликнуть, а то не по-христиански.
– Вот еще, – немедленно в пику ему отозвался Прохор, – она же язычница!
– Язычница – не язычница, а его высочеству вместе с нами служит, значит наша. Эй, Ваньша, ну-ка метнись за девкой!
Кофишенк не понаслышке знавший, что Архипыч возражений не терпит и скор на расправу, тут же не чинясь, кинулся исполнять распоряжение и вскоре привел семенящую девушку. Та сразу поняла, что от нее, хотят и поблагодарив поклоном, тут же присела с краешку.
– Ну, теперь можно, – удовлетворился старый матрос и подняв стопку с чувством произнес, – давайте выпьем за то, что все пока благополучно. Все добрались, все живы-здоровы и за то, чтобы и дальше так было!
Все присутствующие, кроме Ваньки и девушки чинно выпили и взялись за еду. Некоторое время ели молча, но когда первый голод утих, Прохор, довольно улыбаясь проговорил, обращаясь к повару:
– Эх, где только столоваться не приходилось, а лучше тебя, Федор, никто не готовит!
– Это верно, – поддержал его Архипыч, – Федька свое дело знает! Одначе, надобно это дело попридержать. Я говорю, роскошествовать по менее!
– Чего это, – отозвался с набитым ртом лакей, – али тебе больше всех хозяйское добро жалко? Я чаю, не обеднеют!
– Дурак ты Семка! – не раздумывая отвечал ему старик, – жизни не нюхал, а туда же! Оно конечно, на харче великих князей не разоришь, а только понимать надобно, что вокруг война и Артур, стало быть, уже на осадном положении! А ну как осада и впрямь начнется?
– И чего? Ну, чуть дороже будет, делов то!
– Сказано дурак! Это хорошо, если чуть дороже, а ежели совсем ничего, ни за какие деньги не будет?
– Это как?
– А вот так! Хлебнешь тогда с шила патоки, так увидишь.
