– Ваше императорское высочество, – отозвался испуганный чиновник, – японцы сюда идут! Бегите, пока можно…
– Как идут, а минные поля?
– Не знаю…
Поняв, что ничего здесь не добьется, великий князь побежал в порт. На его счастье пришедший накануне ночью «Бобр» еще не отошел от своей бочки, и вскоре великий князь был на корабле, где его встретил совершенно невозмутимый Шельтинг.
– Здравия желаю, ваше императорское высочество, – поприветствовал он Алешу.
– Что происходит?
– Ничего особенного, Алексей Михайлович, просто нас имеет честь атаковать японский императорский флот!
– Что – весь?
– Ну что вы, – оценил его выдержку командир «Бобра», – только устаревшие броненосцы и крейсера из отряда Катаоки. Но боюсь, что нам хватит и этого. Все-таки у них семь крупнокалиберных орудий против одного нашего. Кстати, это очень любезно со стороны японцев, что они начали прежде, чем мы приступили к выгрузке снарядов. Вы не находите?
– А разве вы не оставили боезапас в Порт-Артуре, Владимир Владимирович?
– К счастью, не весь. Степан Осипович счел неразумным отправлять канонерку совершенно беззащитной, так что по два десятка снарядов на орудие у меня есть. Что, как я полагаю, более чем достаточно. Вряд ли нам удастся выпустить более половины из них.
– В Порт-Артур сообщили?
– Не знаю, радио они намертво забили искрой, а что с телеграфом, мне, увы, неизвестно.
– А что на клиперах?
– А что на клиперах, Киткин[62] с Говорливым[63] готовятся к бою. Полагаю, что на наскоро устроенной вами батарее тоже. Кстати, а что это?
С этими словами Шельтинг схватил бинокль и стал напряженно всматриваться в происходящее за молом. Затем, хищно улыбнувшись, он с каким-то отчаянным весельем воскликнул:
– Беру свои слова обратно! Сегодня я успею выпустить все свои снаряды. На нас идут «Фусо» с «Сайеном», а остальные держатся мористее. С этими старыми калошами мы как-нибудь сладим! И вот что, Алексей Михайлович, вы уж извините меня за прямоту, но делать вам на «Бобре» совершенно нечего. Лучше организуйте эвакуацию чего еще возможно. Вы все-таки начальник порта. Ну, и батареями командовать тоже надо…
Покинув канонерку, Алеша бросился на телеграф. Увы, единственный не успевший еще сбежать телеграфист лишь развел руками: связи не было. Однако великий князь, припомнив, как он сюда добрался, написал короткую записку с донесением и приказал паре первых попавшихся ему на глазах солдат разыскать машиниста и доставить ее в Порт-Артур. Решив эту проблему, начальник порта отправился к докам. Миноносцы стояли в одном из доков, и выйти им, похоже, было уже не суждено, но их экипажи составляли не менее сотни человек и могли участвовать в отражении вражеского десанта, если таковой последует.
К удивлению Алеши, на пристани царила суета. Большая часть матросов и офицеров обоих миноносцев под командованием лейтенанта Азарьева деятельно готовились к обороне. Винтовок у них было мало, но они сняли с миноносцев пулеметы и малокалиберные орудия и устанавливали их на берегу. Остальные во главе с командиром «Бойкого» лейтенантом Подъяпольским помогали готовить к атаке четыре минных катера, укрыв их от посторонних глаз за стоящим у пристани плавкраном и баржей.
Двое из них третьего дня пришли из Артура для охраны рейда. Один был моторным с «Ретвизана», второй – паровым с «Победы». Довольно быстроходный в 12,5 узла «Ретвизанчик», вооруженный тридцатисемимиллиметровой пушкой, двумя самодвижущимися минами и одной метательной, был достаточно велик, чтобы считать его миноноской. Катерные мины, будучи такого же калибра, как у миноносцев, имели меньшую массу и дальность хода. Катер с «Победы», не заслуживший себе еще отдельного имени, был немногим меньше и без вооружения имел почти такую же скорость, но с установленным на носу минным аппаратом и пулеметом на корме давал едва десять. Два других, как понял начальник порта, принадлежали клиперам. Более старые и значительно меньшие, чем катера броненосцев, они были куда менее скоростными и вооружены метательными минами. Помимо этого на них были установлены картечницы Пальмкранца. Замысел моряков был понятен: когда вражеские корабли подойдут достаточно близко, выйти из-под прикрытия баржи и плавкрана и атаковать. К сожалению, также было понятно, что шансов на успех этого отчаянного предприятия практически нет. В отличие от миноносцев, катера можно повредить из любого малокалиберного орудия или даже винтовки, а малая скорость не позволяла им подойти к врагу на расстояние выстрела.
Заметив великого князя, командир «Бурного» начал доклад, но Алеша его перебил:
– Когда сможете дать ход?
– Моторный катер немедленно, а паровые – через четверть часа. Нас не видно за плавкраном, и при удаче, пока на него обратят внимание, мы сможем выйти в атаку.
– Утопия! Ваш дым сразу же выдаст вас.
– А что прикажете делать, сложить руки и ждать чуда? – огрызнулся Азарьев. – Так хоть какой-то шанс подороже продать свою жизнь!
