Включились… Казалось, что лампы накаливаются слишком медленно. Антенну крутил новый редуктор. Вроде порядок. А что в воздухе? Горевой увидел на экране уходящие от Ладоги одиночные и парные цели. Не менее пятнадцати-двадцати самолетов. Это немцы улетали, отбомбившись. Горько. Прозевала дежурная смена налет. Кто же был виноват? Но командование уже метало громы и молнии на них. Конечно, ему виднее… Так и сгорел наградной лист Горевого, даже не попахнув дымком…
И вот теперь Григорий хмурился, недобро поглядывая на белый фургончик, который пылил по косогору, взбираясь от трассы к «дозору». Его высыпал встречать весь расчет. «И чего радуются? — досадовал на товарищей Горевой. — Подумаешь, технари катят. Им бы раньше приехать, а не тогда, когда дело уже сделано!»
Но каково было удивление Григория, когда дверцы кабины распахнулись и вместе с инженером из машины вылез Коля Веденеев! В синем комбинезоне, такой же долговязый и белобрысый, он широко улыбался, помахивая в приветствии рукой. К гостям подошел Ульчев, за ним гурьбой весь расчет, кроме опешившего Горевого.
— Добро пожаловать в наши пенаты. Перво-наперво приглашаю к столу, по русскому обычаю хлеб-соль отведать! — обменялся крепкими рукопожатиями с представителями мастерской командир.
Горевой мигом забыл об обиде на радиомастеровых, которые тянули резину с заменой червяка, и бросился к Веденееву, расталкивая локтями товарищей:
— Коля, друг, какими судьбами?! Я уже думал, что мы больше и не встретимся!
— Малыш?! Вот ты, оказывается, где! Ну, здоро́во! — раскрыл объятия Николай…
В это время из фургончика, громыхая велосипедом, кряхтя и чертыхаясь, выбрался старший лейтенант Юрьев. У Горевого и других «редутчиков» вытянулись в недоумении лица: «Для чего это еще штабной дознаватель приехал?» Юрьева всегда встречали настороженно. А Горевой в сердцах сплюнул:
— Ясно. По мою душу. И зачем, Коля, ты его привез?
Николай, по-прежнему радушно улыбаясь, хотел было что-то объяснить Григорию, но Юрьев перебил:
— Все, Веденеев, больше я в вашу карету ни за какие деньги не сяду, — вытирал он потный лоб. — Надо было добираться своим ходом: накручивал бы себе педалями, лесной озон вдыхал.
— Я предупреждал вас! — с вызовом ответил старшина и снова повернулся к Горевому: — Ты чего, малыш, расстроился?..
Только Ульчев обрадовался приезду Юрьева.
— Ты погостить к нам? — подбежал к нему. — Отлично, Леха!
— Что это твои орлы на бугор высыпали, как будто представления ждут? Порядка у тебя маловато, а, Володя?
Ульчев растерянно обернулся, оглядывая личный состав, тихо шепнул Юрьеву:
— Да ты что, Леха, у нас ведь праздник сегодня — «летучка» приехала!
— Шумно чересчур, не по-военному это, Володя, распустил ты их…
— Зачем же спешить с выводами, товарищ старший лейтенант? — раздраженно перешел на официальный тон Ульчев, покрываясь красными пятнами. — Поживите с нами, тогда уж и суд чините.
— Суд? Его можно и так начинать. Не разобрались, кто телефонную связь повредил? — тоже подчеркнуто официально спросил Юрьев.
— Попробуй разобраться, — горестно вздохнул Ульчев. — Я же докладывал: обнаружили обрыв недалеко от озера. Может, это не человек, а зверь какой-то, или осколком резануло — бывают ведь случайности?
— Ладно, разберемся. Куда велосипед поставить?
— В мою землянку, там и постель вам приготовим. Вы надолго? — спросил Ульчев и, еще больше краснея, добавил: — Извините, сдайте свой продаттестат, сами понимаете…
Ремонтники и бойцы расчета направились к «Редуту». Надо было не мешкая начинать профилактику техники: только сутки выделили для этого. А Ульчев с Юрьевым пошли вниз, к землянкам.
Потом они пили чай. Беседа не клеилась. Юрьев больше помалкивал, скупо отвечая на вопросы. Чтобы как-то наладить разговор, Ульчев решил схитрить и с видом заинтересованного болельщика сказал:
— Слышал, что футбольный матч в Ленинграде был между «Динамо» и сборной, составленной из моряков и рабочих. Ты не был? Говорят, играли классно. Вот бы мяч достать. Мы бы на «дозоре» развернули спортработу.
— Тогда-то уж точно никакого порядка не будет, — усмехнулся Юрьев. — Лучше кроссы проводите, соревнования по стрельбе.
— Что ты заладил: «Порядка нет!» И вообще, Леха, зазнаваться ты стал, — разозлился Ульчев. — Пошли проведу по территории, посмотришь!
— Больно нужно, не за этим я приехал…
— Интересно, зачем же?
— Вот что, Володя, поговорим серьезно. Кто обнаружил обрыв линии?
— Только моих парней не подозревай, пожалуйста! Если это сделал кто-то умышленно, то наверняка какая-то сволочь. Но мы весь лес обшарили в округе — ни души! Нет, Леха, я уверен, что не человек повинен в обрыве линии, — твердо сказал Ульчев.
— А три дня назад, когда вы цели прохлопали, меняя редуктор, почему задержка вышла?
— Ну, брат, и загнул ты. В этом вообще никого нельзя винить, капэ нам время сократило! А теперь на нас валят, наградные листы завернули. За что?!
— Хорошо, допустим, — чуть сбавил пыл Юрьев, но потом снова прижал Ульчева вопросом: — А когда авария на высоковольтке у вас случилось — здесь тоже не человек виноват?! Нет, Володя, нам надо быть бдительными…