В случае «Ады» сочинение пародии на рекламную аннотацию, помещенную, как неотъемлемая часть, в финал романа, потребовало от меня не меньше недели. Я еще не подготовил подобного объявления для «Арлекинов». Поверьте, сочинить краткое описание книги, которую я еще не закончил, для меня столь же трудно, как для Вас написать о несуществующей книге. В последние три недели мне пришлось пережить кое-какие рискованные перерывы в работе, и теперь я не могу себе позволить промотать даже один трудовой день. Четыре пятых романа готовы; осталось написать около пятидесяти страниц, и мне нужно кончить дело по установленному мною порядку. Могу сказать лишь, что «Арлекины» — это многосоставная любовная история и что на протяжении пятидесяти описываемых лет действие перемещается от моего стола к дореволюционной России, оттуда в Англию, из Англии во Францию, из Франции в Америку и оттуда — в Большевизию[12] и затем назад, к этому озеру.
Дорогой мистер Франц,
спешу отослать это письмо вослед тому, что я написал Вам 5 марта. Я принял любезное приглашение, содержавшееся в Вашем письме от 28 февраля, в минуту безрассудного оптимизма. Теперь я взглянул на календарь, перевел взгляд на манускрипт своего романа, взглянул на календарь еще раз и пришел в смятение из-за весьма щекотливой ситуации, в которой я оказался.
Дилемма, стоящая передо мной, такова:
или
1) провести следующие три недели здесь, в хаосе приготовлений, погрузившись во все виды тревог и хлопот (чудовищно преувеличенных линзой нервного истощения), предшествующих восхитительному, но в то же время весьма нелегкому вояжу (заметьте, что я
или же
2) лишить себя безмерного удовольствия, какое подарит мне прием 16 апреля по случаю награждения меня национальной медалью, и вместо того посвятить следующие несколько недель завершению отшельнического и довольно мрачного, но внутренне упоительно-искрящегося труда, работая ежедневно по семь часов кряду с тем, чтобы закончить превращение (переписывая от руки) ухабистого черновика из приблизительно 80 000 слов в чистовую копию, которая постепенно станет обычной пачкой из более чем 250 отпечатанных страниц моего романа «Взгляни на арлекинов!».
Тщательно все это взвесив, я выбрал второй путь, и искренне прошу меня простить.
Сердечно Ваш
Владимир Набоков
Ты можешь использовать мои туалетные остатки[14] и ночные туфли![15]
(Аукционная стоимость этой карточки в 2000 году от Р. Х. —
4 июня 1974 г.
Дмитричко![16]
Здесь для тебя копия «Арлекинов», чтобы ты внимательно и любовно прочитал их.
На что следует обратить особое внимание: технические и идиоматические ошибки. Помечай свои недоумения или исправления птичкой на полях и поясняй их на страницах записной книжки (с бабочкой), также предоставляемой автором.
Не трать время на орфографию и пунктуацию: на это есть редакторы.
…незнакомые тебе (или вызывающие сомнение) слова… вероятнее всего, найдутся в моем большом «Вэбстере» или в Оксфордском словаре в 13 томах[17], а ежели и там не сыщешь, то это, стало быть, окказионализм (от
Любящий тебя
ВН
1899 Владимир Набоков родился 22 апреля (10 апреля по ст. ст.) в Санкт-Петербурге в семье правоведа, общественного и политического деятеля, потомственного дворянина Владимира Дмитриевича Набокова (р. 1870) и Елены Ивановны Набоковой (урожд. Рукавишниковой, р. 1876). Поскольку с началом XX в. разрыв между датами старого и нового стиля увеличился еще на один день, первый и все последующие дни рождения Набокова приходились на 23 апреля. Получил превосходное домашнее образование, овладел английским и французским, серьезно увлекся энтомологией, шахматами, теннисом, поэзией.
1911 Поступает в Тенишевское училище.
1916 После смерти дяди, Василия Рукавишникова, становится наследником его поместья Рождествено и миллионного состояния. Издает свой первый сборник стихотворений.
1917–19 После большевицкого переворота семья Набоковых переезжает в Крым, затем в Англию. Поступает в Тринити-колледж Кембриджского университета, где изучает зоологию и словесность.
1921 Начинает публиковать в эмигрантских изданиях свои стихи, прозу, пьесы, рецензии, переводы под псевдонимом Владимир Сирин.
