Конвой перебит, оружие в руках – вот она, свобода! Группа матерых зэков прорывается через глухие леса к железной дороге. Они уверены, что пробьются через любые кордоны. Но все оборачивается как-то не так: патроны в автоматах холостые, а погоня находит их слишком легко и быстро. Что за странные и страшные игры? И зачем под кожу зэкам вживили какие-то ампулы? Похоже, что они подопытные кролики в какой-то операции. Правда, заключенные – морпех Анохин и егерь Уваров – не согласны на роль кроликов. Они звери покрупнее и поопаснее…Роман также выходил под названием «Марш-бросок» в серии «Морпех».
Первым «шизика» заметил сержант Мамонов, сидевший за рулем патрульной машины ОВД «Митино».
Определенно, гражданин этот, что случайно угодил ему на глаза, вызывал сильное подозрение. Своим внешним видом, своим неадекватным поведением.
Он, этот странный тип, находился явно не в себе.
Начать хотя бы с того, что одет, мягко говоря, не по сезону: в десятиградусный январский мороз ни один находящийся в здравом уме человек без верхней одежды и головного убора по улицам шляться не станет. Да еще в четверть второго ночи.
Милицейская машина двигалась по улице Лациса в сторону «Планерной». Товарища этого Мамонов засек с приличного расстояния: тот метался по заснеженному тротуару, пытаясь энергичными жестами остановить какой-нибудь попутный транспорт. Вот он в порыве отчаяния выскочил на проезжую часть… И едва не угодил под колеса подержанной иномарки; легковушка резко вильнула, объезжая выскочившего на дорогу придурка, а ее водитель вдобавок возмущенно посигналил.
– Оп-па! – тут же подал реплику старший патруля Онищенко. – Приткнись где-нибудь, Коля! Надо проверить этого субчика!
Описав неширокий полукруг на пустынной в этот поздний час улице, канареечного цвета «уазик» затормозил возле нервно пританцовывающего у обочины гражданина.
Но мужчина, увидев милицейскую машину, неожиданно сорвался с места, перебежал улицу буквально под носом у стражей правопорядка, а затем стремглав понесся в сторону панельных многоэтажек.
Онищенко плюхнулся обратно на переднее сиденье «уазика». Пристроив короткоствольный «АКСУ» на коленях, захлопнул за собой дверцу, затем зло процедил:
– О-от же чмошник!.. Давай-ка, Коля, рули в ближний проезд! Попробуем все ж отловить этого борзого товарища!..
Патрульные, естественно, знали район как свои пять пальцев. Поэтому они не стали преследовать по пятам подозрительного субъекта, которого Мамонов сразу нарек про себя «шизиком», а двинули в объезд. На руку им играло также и то, что двери всех подъездов здесь оборудованы кодовыми замками и домофонами. И если этот тип не из местных, то есть шанс отловить его прежде, чем он успеет выскочить за пределы квартала.
– Он стоял возле роддома, – подал реплику Мамонов. – Может, он того… новоиспеченный папаша? Клюкнул, как это бывает, на радостях… ну и потерял голову.
– Не, не похоже, – отозвался Онищенко. – Видел, как он подорвал, когда нас засек?! Стреканул, как заяц! Что-то с ним не так! Ага… вот он… дворами хочет уйти!!
Погоня оказалась недолгой.
Патрульная машина обогнула с внешней стороны длинную многоэтажку, насчитывающую шесть подъездов. Едва Мамонов затормозил у торца здания, как его более опытный напарник Онищенко выскочил наружу, не забыв прихватить с собой «калаш».
Прежде чем он увидел движущегося навстречу ему человека, Онищенко услышал характерное поскрипывание схваченного морозцем снега, а также учащенное, смахивающее на короткие и частые всхлипы дыхание.
– Стоять!! – рявкнул Онищенко, выходя из тени. – Замри, кому сказано! Так… Лечь на землю! Быстро!!! Я тебе побегаю, блин… Ты у меня голым по снегу будешь бегать! Морду вниз! Р-руки!! Руки на затылок!!!
Подбежавший к ним Мамонов выкрутил задержанному руки, – тот не сопротивлялся – надел на его запястья наручники, сноровисто прошелся руками вдоль тела. Перевернул на спину, как колоду, довершил шмон, исследовав нагрудный и боковые карманы пиджака, после чего рывком заставил «шизика» подняться на ноги.
– Ни-че-го, – сказал он несколько обескураженно. – Ни документов, ни денег… вообще ни хрена!
– Пустой, значит?
– Да, пустой.
Онищенко исподлобья посмотрел на задержанного. На вид этому мужику было лет тридцать пять. Рост выше среднего… примерно сто восемьдесят три, плюс-минус. Черты лица правильные, славянские, шатен, волосы недлинные, прямые, растительность на лице отсутствует. Одет в черные брюки, теплые ботинки на ребристой подошве, в темно-серый пиджак, под который поддет тонкий шерстяной свитер; на брючине и спине налип снег. Лицо мертвенно-бледное, глаза полузакрыты, из сведенного судорогой рта вырывается учащенное дыхание…
Старший передал Мамонову «калаш». Стянул варежку с левой руки. Затем, подойдя вплотную к задержанному, встряхнул его как следует за плечи, пытаясь привести «шизика» в чувство.
– Кто такой?! Фамилия? Где проживаешь? Почему бегаешь от милиции?! Почему в таком виде? И где твои документы?!
– Он в ступоре, старшой, – подал реплику сержант. – Надо в отделение его свезти! У меня, кстати, в машине есть одеяло.
Онищенко хотел сопроводить задержанного к машине, которая находилась шагах в пятнадцати от них, но тот неожиданно стал упираться.
– Н-не надо в отделение! – сказал он, стуча зубами то ли от холода, то ли от нервного напряжения. – Х-хотя… Вы в-ведь не из… этих, д-да? Вы об-бычная милиция, в-верно?
