— Теперь вы спокойны, Деян? Вы убедились, что провели ночь в своей палате? — в лоб спросил он.
Я не ответил. Отвечать было попросту нечего. Внутри скребли кошки.
И вместо ответа я медленно покачал головой. Не покидало ощущение, что всё это один сплошной обман и оборотень умело водит меня вокруг пальца. Что же не так?
— Знаешь что, с меня хватит, Висконский! С меня достаточно всей вашей клиники. Я не хочу спорить, не хочу ничего доказывать, мне нужно просто убраться отсюда. Немедленно!
На удивление, оборотень выслушал всё до конца. Он не пытался меня перебить, успокоить или выразить своё недовольство. Когда я закончил, доктор-баггейн внушительно прокашлялся и печально вздохнул.
— Боюсь, это невозможно, Деян, — вдруг сказал он.
— В смысле, невозможно? — переспросил я.
Признаюсь, слова оборотня выбили меня из колеи.
— Увы, — подтвердил Висконский.
Я нахмурился, силясь переварить его «невозможно», звучащее по-особенному зловеще.
— И что это значит?
— То и значит, сейчас вы не можете покинуть клинику доктора Лисича.
Естественно, что я тут же потребовал у оборотня объясниться. Напомнил о нашей вчерашней договорённости и о том, что я не могу больше пребывать здесь. Как офицер жандармерии, я имел право перевестись в своё ведомственное учреждение.
— Повторю, это невозможно, Деян, если, конечно, вы не хотите неприятностей на службе, — покачал головой баггейн.
— Никаких неприятностей не будет! — Я сорвался на крик, но запнулся, понимая, что мои слова ни на кого тут не действуют. То есть вообще.
Я подскочил на койке и принялся снимать больничную пижаму. Почему бы не выписаться из клиники без всяких на то разрешений?! Сложнее всего, когда ты талдычишь одно и то же из раза в раз, а никто не понимает или делает вид, что не понимает твоих слов. Некоторое время врач молча наблюдал за мной, а потом сказал:
— Дело в том, что ваш перевод заблокирован и выписка сейчас невозможна. Клиника доктора Лисича уже послала официальный запрос в Ночград.
— Заблокирован?! — повторил я шепотом, не желая верить собственным ушам. — Но как же…
— Знаю, что вы хотите сказать, офицер Видич, но вы утверждали, что являетесь настоящим жандармом, а следовательно, — он пожал плечами, — мы не имели права тянуть с уведомлением МВД Чербии. Вот и написали туда, не дожидаясь, когда нивелируется побочный эффект.
— Всё правильно, ну и?.. — Я закивал, соглашаясь с его словами.
Если предположить, что всё это было правдой, то тем более не могло быть так, чтобы в собственном ведомстве отказывались от одного из лучших жандармов. В конце концов, наш госпиталь строился именно для полицейских чертей, так почему пришёл отказ?
Всё это наотрез отказывалось помещаться в моей голове. Более того, я категорически не верил ни единому слову этого доктора. Да и откуда могла взяться вера его словам после событий минувшей ночи? В «нереальность» которых меня ткнули рылом…
— Прочтите сами, Деян, — холодно сказал Висконский.
Словно предугадывая мою реакцию, утомлённый долгим разговором оборотень протянул мне сложенный пополам лист. Я недоверчиво взял бумагу, развернул и пробежался глазами по строкам. После посмотрел на доктора и снова перевёл взгляд на текст.
— Это серьёзно?
— Это ответ из вашего министерства, никто ничего не придумывал и не дописывал, офицер Видич. Читайте.
На листке бумаги с гербовой печатью было всего несколько строк с крайне неутешительным содержанием. Министерство заблокировало ожидаемый мной перевод как необоснованный. В Ночграде настаивали на продолжении принудительного лечения там, где я находился. То есть в клинике Лисича…
— Это ошибка, — растерянно сказал я, до сих пор не в силах поверить в случившееся.
— Никакой ошибки, мы выслали документацию ещё вчера, вечерним поездом, а получили ответ сегодня утренним, — заверил врач.
— Но… вы же сами говорили, что не будете посылать никаких запросов до того, как нивелируется побочный эффект?
— Мы и не собирались. Но вы практически заставили нас, верно?
У меня вновь начала закипать голова. Я с трудом представлял, что такое администрация клиники могла написать в своём письме для МВД Чербии. Но, видимо, нашему руководству этого хватило для того, чтобы отказаться от собственного сотрудника. Почему же Висконский поступил со мной так? Зачем, для чего?
— Вы ознакомились с документом? — Баггейн нацепил на морду свой лучший оскал.
— Секундочку, доктор! Я чувствую себя великолепно! — У меня по-прежнему не было аргументов, но что делать. — О каком принудительном лечении идёт речь?
— О лечении ваших галлюцинаций, Деян, — вздохнул оборотень, поправляя чёрный медицинский колпак. — Но я даю вам честное слово, что, как только побочное действие препаратов сойдёт на нет, я выпишу вас, а клиника доктора Лисича организует трансфер до железнодорожной платформы и оплатит переезд в Ночград из суммы страховых начислений.
— Но… — Я прикусил язык, не зная, что сказать.
