- До Витебска километров двадцать. По глубине это тактическая зона, поэтому всюду здесь войска: первые и вторые эшелоны пехоты, артиллерия, штабы, склады и прочее. Выброситься в этой зоне на парашюте слишком рискованно. Да если б высадка и удалась, возвращаться все равно нужно по земле. Самолет забрать не сможет. Понимаете?
- Понимаю, товарищ командующий. - Василий по привычке встал.
- Вы сидите, сидите, - потянул его за локоть Черняховский и продолжал: - Мне рекомендовали вас как удалого и грамотного разведчика, на которого вполне можно положиться.
- Я сделаю все, товарищ командующий, чтобы выполнить ваш приказ.
- Ну и добро. Выходите сегодня же, возвращайтесь как можно скорее. Взглянул на Алехина: - Подготовили документы?
- Так точно, товарищ командующий. Осталось сфотографировать его в немецкой форме, и удостоверение через час будет готово.
- Группой пробраться труднее, - пояснил Черняховский, - пойдете один, в их форме, но избегайте встреч. Как у вас с немецким языком?
- В объеме десятилетки и курсов при военном училище, товарищ командующий... И то на тройку, - признался Ромашкин, с опаской подумав: "Не будет ли это принято за попытку уклониться от задания?"
Нет, Черняховский понял его правильно, однако переглянулся с Алехиным.
- Скромничает, - сказал уверенно Алехин. - Не знаю, как там в десятилетке было, а сейчас понимает немецкий хорошо. Я говорил с ним. Только произношение сразу его выдаст.
- Акцент порой опаснее молчания, - заключил командующий. - Значит, без крайней необходимости ни в какие разговоры с немцами вступать нельзя... У нас есть люди, владеющие немецким безупречно, но это глубинные разведчики, они не умеют действовать в полевых условиях. А для вас зона, насыщенная войсками, - родная стихия. Что ж, давай руку, разведчик, - перешел на "ты". - Нелегкое тебе предстоит дело, береги себя. - Командующий посмотрел Василию в глаза и как-то по-свойски добавил: - Мне очень нужны эти схемы, разведчик...
Возвращались тем же оврагом. На душе у Ромашкина было необыкновенно легко и просторно. Его всецело захватило стремление скорее выполнить то, о чем просил командующий. Да, не только приказывал, но и просил!
В управлении разведки Ромашкин переоделся в форму немецкого ефрейтора, его сфотографировали, освоил данные о явке - место, адрес, отзыв - и погрузился в изучение плана города. Прежде в Витебске он не бывал, а нужно заранее сориентироваться, с какой стороны войдет туда и куда двинется, ни у кого не спрашивая дорогу. Подсчитал: необходимо пересечь двенадцать тринадцать улиц, пролегающих с севера на юг, и тогда окажешься в районе нужной "штрассе". Странно, в белорусском городе - и вдруг "штрассе"!..
Потом так же тщательно изучалась карта местности и обстановка на пути в Витебск. Ромашкин прикидывал, где необходимо проявить особую осторожность, какие объекты и с какой стороны лучше обойти.
Минут через сорок принесли служебную книжку с его фотографией. По книжке он значился Паулем Шуттером, ефрейтором 186-го пехотного полка. Все это удостоверялось цветными печатями с орлами и свастикой. Книжка была настоящая, видимо, одного из пленных. В ней только сменили фотографию.
Переброска Ромашкина через линию фронта была поручена тому же молчаливому майору. Опять сели с ним в "виллис" и поехали к передовой. В какой-то деревушке их встретил капитан - начальник разведки дивизии.
Далее пошли пешком. По пути капитан подробно рассказал о системе оборонительных сооружений немцев на глубину до пяти километров, о поведении противника в этом районе.
На передовой Ромашкина поджидали пять полковых разведчиков и три сапера. На всех белые маскировочные костюмы, оружие обмотано бинтами.
Ромашкин тоже натянул маскировочный костюм. Последний раз молча покурил, попрощался с офицерами и выскочил из траншеи, сопровождаемый незнакомыми бойцами.
Шли пригнувшись, от куста к кусту, по лощинам.
Проводники его хорошо знали здешнюю нейтральную зону, вели уверенно.
Пулеметные очереди потрескивали совсем близко. Не потому, что фашисты обнаружили разведчиков, а таков у них порядок: короткими очередями прочесывают местность. Ромашкин хорошо знал язык немецких пулеметов. Они своими очередями сообщают друг другу: "У меня все в порядке", или: "Здесь готовится нападение". Сейчас пулеметы выбивали дробь: "та-та-тра-та-та". Это означало, они спокойны.
