Это было очень кстати. После случившегося неприятно оставаться рядом с Ланским. Без долгих размышлений Василий взял свой чемодан и приготовился шагать через лежащих. Но вовремя спохватился: "Нехорошо так бросить друзей".
- А в комнате отдыха еще три места не найдется? - спросил он.
- Нет, могу устроить только одного.
Ромашкин смотрел на сапера и курсанта - как быть?
- Иди, - сказал капитан, - зачем здесь маяться, если есть возможность отдохнуть по-человечески.
Василий кивнул и зашагал к двери.
Вышли в мокрую тьму. Ветер словно влажной марлей зашлепал по лицу. Василий шел за женщиной и думал: "Как неосторожно мы болтали..." Поравнялся с ней, спросил:
- Вы все слышали?
- Спасибо вам, товарищ старший лейтенант.
- За что спасибо?
- Заступились за женщин.
Ромашкин предполагал, что кассирша ведет его в гостиницу или в комнату отдыха для летного состава, где хочет устроить в порядке исключения. Но они вошли в подъезд с запахами домашней кухни. Не похоже, чтобы здесь размещалась гостиница.
Вынув из сумочки ключ, женщина отперла дверь на втором этаже. В светлом коридоре было три двери. За двумя из них слышались голоса. Одна из дверей распахнулась. Выглянула полная молодая блондинка в байковом бордовом халатике.
- Верочка пришла, - приветливо не то спросила, не то сообщила она тем, кто был за дверью, - да еще с гостем! - Глаза соседки засветились любопытством.
Тут же отворилась другая дверь, из нее шагнула пожилая, с отекшими ногами, по-домашнему не причесанная, женщина.
- Гость у Веры? - изумилась она и бесцеремонно стала рассматривать Василия. - Старший лейтенант. Красивый, - говорила она по мере осмотра. Глаза у нее были доброжелательные, тон шутливый, поэтому слова ее хоть и смущали, но не были неприятными.
- Раздевайтесь, - сказала Вера и сняла пальто у вешалки.
Ромашкин стянул шинель. Пожилая соседка воскликнула:
- Сколько наград! Однополчанин, Верочка?
- Да, вместе воевали.
- Вот как хорошо, очень рада за вас. - Блондинка, не стесняясь, спросила: - Есть чем угощать гостя-то? Если нет, возьмите у меня с белой головкой, не разливная. Петя вчера привез.
Вера посмотрела на Василия, глазами спросила: "Взять?" Он смущенно ответил:
- Не надо. Вы же знаете, я уже...
- Ну проходите, не стесняйтесь, - пригласила пожилая, будто звала в свою комнату.
Соседки явно уважали Верочку. И гости, видно, у нее бывали не часто. То, что кассирша привела его не в гостиницу, а к себе, очень смутило Ромашкина, он чувствовал себя стесненно и рад был поскорей войти в комнату с глаз долой от соседок, хотя они и были приветливы.
Комнатка Веры оказалась крошечной. Меньше чем прихожая. Здесь стояла одна солдатская железная кровать. В узком проходе между кроватью и стеной тумбочка, на тумбочке зеркальце, пудра, флакончик духов. У самой двери стоял одинокий старинный стул. Его добротное, темное от времени дерево, желтая сеточка на спинке и тисненая ткань на сиденье очень не гармонировали с беленными известью стенами и больнично-казарменным убранством комнатки.
- Садитесь, - Вера указала на стул.
Ромашкин увидел по глазам: ей приятно, что у нее есть такой хороший стул и что гостю на нем будет удобно.
Василий поставил чемодан к спинке кровати, сел и с любопытством стал разглядывать Веру. Она стояла напротив, улыбалась и терпеливо ждала, когда он закончит осмотр.
Было ей лет двадцать, но выглядела она старше.
Карие глаза хоть и улыбались, но за улыбкой стояла грусть. И видно было, грусть в глазах Веры какая-то не временная, а отстоявшаяся. Что-то не ладно в жизни этой девушки.
- Зачем вы привели меня к себе, вам одной тесно.
- Устроимся, товарищ старший лейтенант.
Ромашкин взглянул на кровать. Спать больше негде. Значит, ляжем вместе? Ему очень не хотелось, чтобы у этой доброй и, видно, не очень-то счастливой женщины прибавились неприятности.
- А что скажут ваши соседки?
Вера не переставала улыбаться:
- Пусть говорят что хотят... Да вы не думайте об этом, они хорошие.
- Я, собственно, не о себе, а о вас...
- Ладно, товарищ старший лейтенант, не сомневайтесь. Умываться будете? - она открыла тумбочку, подала чистое полотенце. - Идите в кухню, правая полочка моя, там мыло.
Василий медлил, не хотелось встречаться с женщинами.
Вера подошла к нему, расстегнула пуговки на его гимнастерке.
- Поднимите руки.
Он поднял. Вера потянула гимнастерку вверх, сняла ее и велела:
- Идите.
Василий вышел в коридор, несмело шагнул в кухню. В ней никого не было. Зеленый рукомойник с висячим железным стерженьком - один на всех жильцов. Ромашкин взял мыло с правой полочки, осторожно поднимал и опускал стерженек, старался не греметь, чтобы не вышли из своих комнат любопытные соседки.
В комнатке Веры были готовы две постели. На кровати сияли ярко-белые простыни с крупными квадратами, как слежались они в сложенном виде. Другая постель на полу - между кроватью и стеной. Ромашкин решил, что нижняя для него, и стал стягивать сапоги.
- Теперь пойду умываться я, - сказала Вера. - Ваше место на кровати. Пока я вернусь, укладывайтесь.
