Пленного перевалили через плетень. Связали руки брючным ремнем. Наблюдая за этими сноровистыми действиями разведчиков, Ромашкин думал: "Вот окаянные! Ни бог, ни дьявол им не страшен, но до чего ж суеверны! Ни один, уходя за "языком", не возьмет веревку или кляп. Вот и сейчас во рту у немецкого офицера моя рукавица, а связан он поясными ремнями. И когда я провалился под лед, мне тоже бросили брючный ремень. А как нужна была веревка! Ведь я приказывал взять ее".
Спросил Сашу Пролеткина:
- Где веревка?
Тот посмотрел на командира безгрешными глазами и, не моргнув, ответил:
- Забыл я ее, товарищ лейтенант. Да обойдемся, вы не беспокойтесь! Было бы кого вязать...
Ромашкин осмотрел снаружи подобранные ящички, Они были из полированного дерева, чем-то напоминали этюдники. Откинул крючки, поднял крышку. Ожидал увидеть все, что угодно, только не это. "Мать родная! Вот так удача! Неужели и во втором ящике такое же?" Он открыл другую крышку, а там еще лучше.
Нет, не штабные документы и не карты! В изящных футлярах, обтянутых изнутри бархатом, лежали коллекционные вина. Каждая бутылка особой формы и пристегнута лакированными ремешками. "Наверное, фриц шел на гулянку, вовремя мы его зацапали, а то, проклятый, вылакал бы все без нас!" усмехнулся про себя Ромашкин.
Разведчики оттащили пленного подальше от деревенской улицы, рассмотрели повнимательнее: все в порядке, обер-лейтенант. Теперь только бы уйти тихо.
Но "язык" сел на землю и - ни с места. Рот у него заткнут, руки связаны, а двигать ногами не желает. Его поднимали, подталкивали в спину, он не сделал ни шагу. Попробовали нести - тяжел, к тому же начал брыкаться. Терпение разведчиков иссякло. Рогатин поставил фашиста на ноги и влепил ему такую затрещину, что тот грохнулся наземь, как неживой. Все подбежали и остолбенели - обер лежал пластом. Убил!
- Ты что, очумел! - накинулся Василий на Рогатина.
- Я в четверть силы. С воспитательной целью, товарищ лейтенант, оправдывался Иван.
Разведчики опять подняли немца, и он "ожил". С опаской поглядел на Рогатина. А когда тот подошел поближе и слегка замахнулся, фашист побежал так прытко, что за ним едва поспевали.
Вышли к речке. "Как же теперь? - задумался Ромашкин. - пленный сам не поползет, а лежать с ним рядом нельзя: начнет брыкаться, утопит и себя и других?.
- Дайте обера мне, - попросил Пролеткин. - Я из него саночки сделают.
- Какие саночки?
- А вот увидите...
Пролеткин выломал в кустарнике две длинные палки и скомандовал:
- Снимай, хлопцы, ремни!
Ему подали ремни. Саша заставил пленного надеть белый костюм и в этом наряде уложил его на палки, привязал к ним ремнями. Теперь немецкий офицер не мог сделать ни единого движения.
Все по одному сползли на лед. Пленного поручили Саше. Из бинтов ему сделали длинную лямку, и Пролеткин тянул немца за собой.
Вскоре окликнул знакомый пулеметчик:
- Вы, товарищ лейтенант?
- Мы.
- Ну, как лед? Держит?
- Держит.
- Скажи пожалуйста! А я совсем не наблюдал за речкой. Теперь буду поглядывать. Приволокли, что ли?
- Приволокли.
Было около шести часов утра. В штабе все еще спали. Но приятной вестью начальство можно побеспокоить. Ромашкин повел обер-лейтенанта к Колокольцеву. Ящички с вином решил пока не сдавать, это не документы, никакого влияния на решение командования они не окажут.
Возвратясь из штаба, подозвал к столу разведчиков и с заговорщицким видом открыл один футляр.
- Вот это да! - восхищенно оценили все.
Фиолетовый бархат отсвечивал матово. Бутылки - одна пузатая с длинным горлом, другая с длинным телом и короткой шеей, третья гнутая в талии, четвертая каким-то кубом - искрились. Их украшали этикетки с замысловатыми золотыми вензелями.
Разведчики развязали "сидора", полезли за кружками.
- Только по сто граммов, - предупредил Василий.
- Да больше, чем по сто, на весь взвод и не придется, - с деланным безразличием сказал Саша, хотя ему явно не терпелось отведать диковинных напитков.
- Французское, - определил Жук, разглядывая этикетку.
- Давайте один ящик командиру полка подарим. У него начальство бывает, пусть пофорсит, - предложил находчивый старшина.
- Я розумию так, що нам же слава буде, - поддержал Шовкопляс и представил Караваева, который угощает начальство. - Чи не покуштуете, товарищ генерал, вина хранцузского, мои славни разведчики просто закидали меня разними трохфеями.
- Решено, дарим один ящик командиру полка! - согласился Ромашкин.
Вино в одной бутылке оказалось густо-красным, в другой - черное, как тушь, в третьей - апельсиново-оранжевое, в четвертой - зеленое, будто весенняя травка. Разведчики опрокидывали кружки в рот, морщились.
- Очень сладкое, - сплюнул Голощапов.
- И градусов мало, - сожалеючи произнес Рогатин. Жук разъяснил:
- Кто же так пьет коллекционные вина? В каждом из них свой букет. Пить надо не торопясь, вдыхать аромат, смаковать вкус.
Шовкопляс ухмыльнулся:
- Щось меня цей букет не забирае. Добавлю-ка я нашенского букету. - Он отвинтил крышечку фляги, налил в кружку водки. Выпил. Крякнул, утирая рот рукавом, и блаженно улыбнулся: - О не букет! О це по-нашему! Аж пятки свербит!
