– Побольше бы таких новостей, – сдержанно сказал Караваев. – Патриот полка – это похвально.
Василий опустил глаза. Знал бы командир, какой он «патриот полка»! Из резерва командного состава все стремились вернуться в свои части. А он, Ромашкин, вспомнил, как в первом же бою выбило здесь его товарищей по училищу, представил на миг свирепого ротного Куржакова, и не захотелось ему сюда возвращаться. Но в отделе кадров пожилой майор, вскинув на Ромашкина усталые глаза, спросил:
– Тоже небось в свою часть хочешь? – И, не дожидаясь ответа, пообещал: – Сделаю. Полк искать не придется – до него рукой подать. Приходи после обеда за предписанием.
Так он и попал снова в роту Куржакова. И ему теперь ставят это в заслугу. А где она, заслуга? Однако опровергать ничего не стал – не хотел обидеть командира.
Тайком одергивая злосчастную гимнастерку, Василий думал с тоской: «Уж скорее бы отпустили... Но, если ранят вторично, обязательно буду искать свой полк. Не из-за того, что за это хвалят, и не потому, что знаю теперь здесь и Караваева, и Гарбуза, и бойцов своего взвода. Главное – они знают меня: кто я и на что способен. Оказывается, это очень важно».
– В гражданке, до войны, как жил? Кто отец, мать? Кем стать собирался? – продолжал расспрашивать Гарбуз.
На эти вопросы ответил, вздохнув:
– Отец в горисполкоме по строительству работал. Недавно погиб. Здесь, под Москвой. Мама преподает историю. Самому хотелось стать летчиком, да не прошел по зрению, одной десятой не хватило. Боксом еще занимался...
– И как успехи в боксе? – перебил командир. – Разряд имеешь?
Василий усмехнулся:
– Был чемпионом «Спартака» в среднем весе.
– Слушай, Ромашкин, да ты просто клад! – восхитился Гарбуз. – Мы тут с командиром подобрали тебе должность хорошую. Судили только по ночному бою, а оказывается, ты вообще находка для такой должности. – И, взглянув на Караваева, умолк выжидательно: командиру полка полагалось высказать Ромашкину официальное предложение.
– Есть в полку взвод пешей разведки, – начал Караваев. – Командует им лейтенант Казаков. Давно командует, засиделся, пора его на роту выдвигать. Но подходящей замены не было. Туда нужен человек особенный – энергичный, находчивый, ловкий. У вас есть все эти качества.
– И даже больше! – убежденно сказал Гарбуз.
– Кроме того, – продолжал спокойно Караваев, – боксерские ваши достижения... Каждый спортсмен – борец, самбист, гимнаст, боксер – это же потенциальный разведчик. Однако учтите, товарищ Ромашкин, сила разведчика не только в кулаках. Ему еще и голова нужна, причем постоянно.
Предложение было слишком уж неожиданным. Василий усомнился:
– Справлюсь ли я?
– Уже справился, – громогласно заверил Гарбуз. – Трех «языков» сразу взял. Что еще нужно?
Василию показалось, что майор чуть-чуть поморщился. Гарбуз тоже приметил это:
– Извини, Кирилл Алексеевич, я, кажется, перебил тебя?
И Караваев спохватился: не обидел ли комиссара непроизвольно мелькнувшей гримасой? Поспешил объяснить, почему поморщился:
– Уж очень ты, Андрей Данилович, на алтайских своих просторах громко говорить привык.
– Есть такой грех, – согласился Гарбуз.
– А опасения у лейтенанта правильные. Служба в разведке потребует учебы. Ну, ничего, поможем. Казаков опыт передает. Раза два на задания сводит. Разберетесь вместе, что к чему. – Караваев посмотрел на часы, потом вопросительно взглянул на комиссара. – Пора бы уж ему прибыть...
– Да, задерживается, – откликнулся Гарбуз.
Василий подумал, что задерживается Казаков. Но тут раздался конский топот, скрипнули полозья, и командир с комиссаром, не надевая шинелей, только схватив шапки, метнулись к двери. Однако запоздали: в блиндаж вместе с клубами пара входил, пригибаясь, генерал. Караваев, вскинув руку, четко стал докладывать ему:
– Товарищ генерал, девятьсот двадцать шестой стрелковый полк находится в обороне на прежнем рубеже. За истекшие сутки никаких происшествий не случилось, кроме доложенного вам ночью.
– Здравствуйте, товарищи! – еще более мощным, чем у Гарбуза, голосом сказал генерал.
Он был в высокой каракулевой папахе, в серой, хорошо сшитой шинели, очень длинной – кавалерийской.
«Меня бы за такую отругали, – подумал Василий, – нашему брату покороче положена».
– Ну, где ваш ночной герой? – спросил генерал, неторопливо расстегивая шинель.
– Вот он, – кивнул Караваев в сторону Ромашкина.
Генерал, не оглядываясь, сбросил шинель на руки Гулиеву, который уже стоял сзади. Осмотрел Ромашкина, не выпуская его руку из своей холодной и жесткой с мороза руки, произнес торжественно:
– Поздравляю, лейтенант, с наградой. Вручаю тебе от имени Верховного Совета медаль «За боевые заслуги».
Красивый, высокий старший лейтенант подал командиру дивизии красную коробочку.
– Дайте ножик или ножницы, – потребовал генерал. Майор Караваев догадался, для чего это нужно, быстро подал остро заточенный карандаш.
