Я сцапал его за штаны и ремень, попытался втянуть в шлюпку. Однако, от моего рывка она скакнула еще дальше от берега, и пассажир рухнул лицом в воду.
Половина его тела осталась в шлюпке, другая ушла под воду, опасно накренив нашу посудину. Я опустил руку в воду и ухватился за первое, что под нее подвернулось – за ворот пассажира. В отчаянии я изо всех сил потянул его на себя. Увы, ворот перехватил ему горло, едва не удушив беднягу. Голова его вынырнула из воды, он давился и издавал жуткие звуки, – такие, наверное, издает человек, когда его вешают. И тут от рубашки моего гостя оторвались пуговицы и он снова повалился головой вперед, на сей раз выпав из шлюпки полностью и мгновенно уйдя под воду.
Секунду–другую видно его не было. А затем он вдруг встал, по грудь в темной воде, и разразился руганью.
– Идиот гребаный! – орал он, направляясь к берегу и на ходу отгребаясь руками. – Богом проклятый гребаный идиот! Все деньги вымочил, мать твою!
Впрочем, добравшись до суши, он немного успокоился. Возможно, я ошибся, но мне показалось, что выбравшись из воды и направившись к машине, он пробормотал:
– Уф, староват я для таких номеров.
– Мир и любовь, брат, – прошептал я.
Вот теперь нервы у меня расходились по–настоящему. Я готов был оставить пакет на причале, приложив к нему записку: «Возьмите себе один конверт и живите в свое удовольствие». Однако Вудстокская Мечта удержала меня в шлюпке.
Подъехала третья машина. Отворилась и захлопнулась дверца, я услышал торопливые шаги.
– Ладно, это ты? – шепотом осведомился мой новый визитер.
– Кому же здесь еще быть в такой час? – спросил я.
– Ладно, умник, – тем же сценическим шепотом, – вези меня, только держись поближе к берегу.
Я немного отгреб от берега, потом направил шлюпку вдоль него. И когда решил, что от причала нас отделяет достаточно большое расстояние, перестал грести и поднял весла над водой.
– Что ты делаешь? – зашипел мой пассажир. – Разве я велел тебе останавливаться? Греби, греби.
Перепуган он был до смерти и, чем сильнее нервничал, тем более истеричным становилось его шипение. Вообще говоря, увидеть нас с берега здесь было легче, чем в окутанной туманом середине озера.
Я поплыл дальше.
– Куда ты приплыть–то хочешь? По–моему, мы уже далеко от причала.
– Говори потише, – прошипел он. – Услышит кто–нибудь. Нет, мне это место не нравится. Греби, греби.
Он здорово походил на крысу – маленькую, тощую и нервную. И чем дальше мы уплывали, тем пуще он нервничал.
– Вон туда, – прошептал он. Я поплыл «туда».
– Ладно, – вдруг сказал он. – Остановись здесь. Остановись!
Мы оказались в бухточке, накрытой пологом повисших над водой ветвей. Шлюпку понемногу сносило к низкой, поросшей травой отмели, поднимавшейся из воды совсем рядом с берегом. Я поднял весла, достал из пакета конверт, протянул его моему гостю.
– Не отдавай его мне в руки, придурок, – сказал он. – Спятил что ли? А если кто увидит?
– А чего бы ты хотел? – спросил я. – Чтобы я передал его через какую–нибудь рыбку? И кто нас тут увидит? На десять миль в округе мы единственные, кто не спит без задних ног.
В ответ он медленно, с театральной осторожностью произнес:
– Положи… конверт… на… дно… лодки. – Губами он при этом старался не шевелить, отчего сильно смахивал на неумелого чревовещателя. А затем быстро и нервно сказал: – Только не намочи его. Теперь пододвинь ко мне ногой.
Я проделал все это, он наклонился, чтобы взять конверт, и мне вдруг страшно захотелось двинуть ему кулаком в глаз. Просто из принципа.
– Ладно, теперь медленно плыви к причалу, как будто мы с тобой двое друзей, решивших прокатиться на лодке в прекрасную ночь.
– Ой–вэй, – прошептал я. Этому малому не помешало бы провести недельку в бунгало номер два – в обществе злющих, затянутых в кожу садистов из Бронкса.
Следующие два плавания к середине озера обошлись, слава Богу, без приключений. Последний из моих гостей покинул лодку, я подождал, когда отъедет его машина. А затем поспешил к моему «бьюику» и поехал прямиком в бар мотеля, где скрутил себе ну очень большой косяк, каковой и курил, пока он не заставил меня напрочь забыть о шлюпках, конвертах и ненавидящих рок–н–ролл психопатах.
Должно быть, в воздухе или в небесах произошли некие изменения, а возможно, люди просто прознали о набитых деньгами мешках, которыми манипулировал Майк Ланг. Так или иначе, на следующий день мусорный ветер принес к нам моего давнего знакомого, Виктора, когда–то владевшего в Уайт–Лейке отелем. Виктор вошел в наш танцевальный бар и приветствовал меня так, точно я был его давно потерянным и теперь вдруг обретенным братом. Он попросил пива, я налил ему бокал.
