Взламывая психологию полностью

Формальное общение шизоидным личностям дается проще, чем неформальное. Человек может проводить тренинги, вести блог, даже учить людей различным навыкам коммуникации. Там, где роли четко распределены, шизоид может продемонстрировать и чувство юмора, и способность к организаторской деятельности, показать окружающим богатство своего воображения, знаний, внутреннего мира. Однако следует отметить, что не всегда шизоидные личности обладают богатым внутренним миром. Часто и внутри у шизоида все так же плоско и схематично, как и в общении с другими. Но, так или иначе, шизоидным личностям всегда легче «сбежать» во внутренний мир, чем взаимодействовать с миром внешним. Так они компенсируют слабость навыков социального взаимодействия.

Иногда проводят условную границу между «сенситивными» (чувствительными) и «экспансивными» шизоидами. В первом случае главной стратегией человека является уход от мира и фантазирование, во втором – стремление навязать миру свои стереотипы. Экспансивный шизоид может подчинить общение с близкими или коллегами особым правилам, которые облегчают жизнь ему, но будут вызывать дискомфорт у других. Например, в семье устанавливается строгое правило, гласящее о том, кто и кому может первым позвонить по телефону, написать сообщение и т. п.

Существуют люди, которые постоянно игнорируют и ущемляют права других. Ради личной выгоды и удовольствия они могут нарушать закон, совершать различные авантюры, обманывать даже самых близких людей, использовать вымышленные имена и поддельные документы. Эмоциональная близость, сопереживание, взаимопомощь, а также совесть и чувство вины таким людям обычно не свойственны. Социальные нормы существуют не для них.

Антисоциальные личности часто раздражительны и агрессивны, склонны к насилию и жестокости (в том числе и на психологическом уровне), а также к изощренным манипуляциям. Они импульсивны, ведомы сиюминутными потребностями и не способны к долгосрочному планированию своих действий. Если потребность можно удовлетворить лишь последовательными шагами, психопат откажется от ее удовлетворения. С этим связана нетерпимость психопатов, их низкая фрустрационная толерантность. Легче своровать вещь, чем заработать деньги, чтобы ее купить. Легче принудить человека исполнять твои желания, чем выстраивать с ним полноценные серьезные отношения.

Психопаты могут быть невнимательными как к собственной безопасности, так и к безопасности других людей. Они безответственны, не способны взять на себя профессиональные, финансовые или семейные обязательства. Люди нужны им для того, чтобы их подавлять и эксплуатировать. Если это не получается, если окружающие оказывают психопату сопротивление, – он все равно будет добиваться своего, прибегая ко лжи, манипуляциям или прямым нападениям, физическому насилию.

Психопат, как и параноик, ведет борьбу с внешним миром. Но если параноик движим при этом скрытыми чувствами собственной ущербности и слабости, то психопат таких чувств не испытывает. Его главная проблема – глубокий эгоцентризм. Это дефект процесса интериоризации, в ходе которого внутриличностные процессы и структуры в норме должны «социализироваться», т. е. сформироваться как внутренняя модель системы социальных отношений. Психопат «понимает» социальные отношения, но они остаются для него исключительно внешней структурой, противостоящей ему. Это недоразвитие главного в человеке – способности смотреть на мир глазами других людей и чувствовать то, что чувствуют другие люди.

Термин «пограничное личностное расстройство» употребляют для обозначения тяжелой формы личностной патологии, «граничащей» между неврозом и психозом. Но суть этого расстройства заключается в том, что личность как бы балансирует на границе между внешним и внутренним миром, не находя твердых опор ни вовне, ни внутри.

Черты пограничной личности часто формируются у людей, которые в детском или юношеском возрасте столкнулись с насилием или жестокостью со стороны родителей. Существенным моментом здесь является амбивалентное отношение: родители демонстрируют ребенку то принятие, то отвержение, причем так, что ребенок не понимает, за что его наказывают, а за что могут похвалить (или хотя бы не наказать). Ребенок не может научиться прогнозировать поведение взрослых и находится в постоянном страхе и напряжении. Внешняя нестабильность оборачивается нестабильностью внутренней: ребенок «не знает», кто он, что ему делать, хороший он или плохой, что в его деятельности «его», а что – навязано извне.