– Почему никто и нигде не упоминал про новый вирус? Что за бред? – на этот раз спросила Эфи, не до конца понимая серьезность услышанного. Девушка все больше и больше чувствовала напряжение. Становилось все очевиднее: она никогда не увидит ни отца, ни тетушку Нен, ни бабушку Зеру. И никогда больше не вернется к могиле с прахом матери. Привязанность давила все сильнее с каждым разом, когда она повторяла воспоминания в голове.
– Хватит расспросов, я вам не робот, чтобы все объяснять и говорить.
– Ты явно не договариваешь, – спокойно, но с интересом сказала София.
Бэйн на самом деле и не знал всех подробностей проекта, в чем было стыдно признаваться. Как новому лицу, ему не доверяли множество информации и отправляли лишь узко направленные задания.
София не испытывала особой любви к прошлому миру. Особых причин радоваться жизни почти и не было. А в новом мире виднелась определенная выгода. Девушка любила наблюдать за страданиями людей, а особенно доставляло удовольствия диктатура, с ноткой коварства.
– Потом обсудим. Вы хоть понимаете, что мы идем почти без остановок уже целый день? К тому же я так ничего и не поел.
Вдалеке уже виднелся холм, на котором и расположен лагерь. Бэйн с облегчением выдохнул, ведь все время думал «вдруг я отметил дорогу не так». Всю дорогу радовалась лишь София, ведь получила желаемое. Подозрения о том, что они могут найти лабораторию, о которой когда-то слышала, не оправдались. Но теперь она может навязать свою выдуманную правду остальным. Теперь замысел о полученной информации мог сыграть на руку. Спать она вовсе не задумывала. Как только они пришли в лагерь с первыми лучами солнца, Бэйн отправился в душ – для него чистоплотность всегда на ступеньку важнее, чем сон.
Вокруг Эмифист оказались мерзкие существа. У кого-то отлетала челюсть, кто-то бормотал несвязные вещи, кто-то уже успел схватить девушку за руку. Место прикосновения залилось черной кровью чудища, поэтому кожа начала шипеть и выделять серую пену. Но в миг все вокруг исчезло. И вот она снова на верхушке обрыва ямы.
– Если бы не ты, я бы… Спасибо. Извини меня, я не хотел, мне так жаль. Я так много ужасного наговорил, прости, прости. Ты такая… Я даже описать не могу. Хочу смотреть на тебя каждый день до самого конца. Мне нужна только ты, – без остановки говорил Бэйн.
– Что прости? Что ты сказал? – внутри девушки проснулось непонятное чувство, разогревающее ладони. Кончики пальцев слегка покалывали после приятных слов парня. Через секунду лицо Бэйна приобрело злое выражение, словно он желал убить Эфи. Вцепившись в ее плечи, он прорычал:
– Ты глухая? Говорю сдохнешь скоро, поганое ничтожество. Ты себя видела? Толстуха. Но сейчас мы это поправим.
Бэйн достал из ниоткуда нож и со всей силы воткнул в бок. И так несколько раз, с каждым разом все больнее и больнее.
– Эмифист? – послушался знакомый и родной голос. Рана вмиг пропала, как и Бэйн.
Пару часов сна для Эфи оказалось слишком мало. Девушка кое-как разомкнула глаза и увидела перед собой брата. Как только она осознала, что лежит в кровати в целостности и сохранности, почувствовала облегчение. Рядом сидел брат, который пытался ее разбудить. Обрадовавшись, девушка вскочила, обняв родного человека.
Осмотревшись по сторонам, Эфи не увидела соседку. В комнате лишь Маеры, никого лишнего.
– Где София?
– Она была здесь, когда я пришел. Еще и заснул, рядом с твоей кроватью. Проснулся, а ее уже не было.
Девушка крепко обняла брата, от чего он смущенно рассмеялся. Такие объятия были не частым явлением в семье Маеров, но, несмотря на это, брат и сестра знали, как сильно дорожат друг другом. Звонкий, но сдержанный смех Джон всегда казался заразительным, от чего Эфи не стала скрывать искренней радости. Сон и недавние события напугали ее сознание и захотелось почувствовать что-то родное, живое и надежное.
– Сестра! Задушишь, – продолжал смеяться он.
Как только Эфи отпустила жертву крепких объятий, ее глаза снова наполнись страхом. Девушка испуганно смотрела по сторонам и проверила свое тело на наличие ран или ожогов.
– Ты какая-то слишком дерганная. Видимо, тебе есть что рассказать мне. Например, где ты была днем, вечером и ночью? То есть где ты была все эти сутки? – уже серьезным, командирским тоном проговорил Джон.
– Джон, я видела то, во что ты можешь никогда не поверить! Я знаю, что ты слишком упрям, чтобы меня выслушать, но это очень важно!
– Успокойся же, и говори.
Девушка переместилась на кровати поудобнее, взяв в руки теплую подушку. В горле резко пересохло, от чего она закашляла. Как только Джон открыл свою кожаную фляжку с водой, та жадно отпила ее.
– Теперь моя очередь приносить воду, не так ли, – попытался пошутить он, но впустую. Девушка даже не услышала его голос.
– Джон, отец отправил нас на не простой остров. Здесь обитают твари, которые могут прожечь ткань одним прикосновением какой-то слизи. Смотри, – девушка показала след на джинсах.
– Почему же тогда кожа цела? – с недоверием осмотрелся Джон.
