Голос ее прозвучал где-то далеко-далеко, словно она была не рядом, на одном с ним сиденье «Волги», а там, среди этих огоньков-булавок, и был он не родным и мягким, а чужим и чеканным.
– Ты слышишь? – снова спросила она.
Он опять ответил не сразу.
– Да говори же ты, в конце концов! – затормошила она его.
– И да и нет.
– Что – да? Что – нет?
– Я думал, ты меня больше любишь.
– Достаточно люблю, но голову при этом не теряю, – сухо ответила Юля и тоже отвернулась к окну.
Домой Сергей вернулся в совершенно подавленном настроении. Теперь ему уже казалось, что во всем была права Юля и абсолютно не прав он. Он ходил по комнате, курил и ругал себя и думал: за что, собственно, ему было на нее обижаться? За то, что она не играла с ним в прятки? За то, что она не привыкла ни в чем себе отказывать и сейчас честно и откровенно об этом ему сказала? Да разве он не должен был сам обо всем этом догадаться? За то, что она не поехала к нему? Ну а если она на самом деле не могла? Но ведь обещала – и, значит, приедет. Ведь она же не обманывала никогда! И когда все же бывала с ним близка, разве не открывалась всякий раз беспредельно и искренне любящей и нежной? От одной мысли и воспоминаний об этом у него захватывало дыхание. И он решительно был готов проклинать себя за свой животный эгоизм, за мелочность оценки их отношений, за неумение по достоинству оценить эту женщину. И хотя злонамеренный бес обиды, час-другой назад боднувший его в душу за ее отчужденность к его делам, еще не унялся и продолжал будоражить в нем сомнения, ему хотелось теперь только одного – как можно быстрее вернуть их обычные отношения и заставить Юлю забыть обо всей этой истории. Но как это было сделать? Характер Юли был как две капли воды похож на характер Александра Петровича, и что-то заставить ее делать помимо воли или наперекор собственным желаниям практически было очень трудно.
Выручил Сергея телефонный звонок. Звонил Владимир.
– Названиваю тебе весь вечер, а тебя нет и нет. Думал, уж не махнул ли ты обратно туда, в свою командировку! – бодро прокричал он в трубку.
– День рождения у Остапа отмечали, – объяснил Сергей.
– А, тоже дело. А завтра чем намерен заниматься?
– Наверняка дома буду.
– А венесуэльцев не хочешь посмотреть?
– Каких еще венесуэльцев?
– Национальный ансамбль. Впервые в Союзе. И всего один день. Сомбреро. Пончо. Гитары.
– А почему их надо смотреть?
– Да потому, что они танцоры, а не певцы. Неужели афиш не видел? А еще в столичном гарнизоне служит!
– Делать мне больше нечего, как по заборам афиши разглядывать, – фыркнул Сергей. – Короче. Что ты предлагаешь?
– Это самое, смотреть. Понимаешь, есть у меня четыре билета. С трудом, но достал. Вот и предлагаю: берем Ирину, Юлю – и вперед.
– Юля? А она пойдет?
– Как пить дать. Она же не такая зануда, как ты. К тому же любит танцы.
– Балет она любит, – поправил Сергей.
– Какая разница? Пляшут, и ладно.
Сергей задумался. Юля любила ходить на концерты. Она не пропускала ни одной выставки, не оставляла без внимания ни одной приезжей знаменитости. Конечно, на балет она пошла бы с большим удовольствием. Это Сергей знал. Но она охотно смотрела и танцы. И если бы согласилась побывать и на этом концерте, это уже был бы добрый шаг к примирению. В предложении брата Сергей увидел что-то вроде спасательной соломинки.
– А как же я ее приглашу? Я ее до понедельника не увижу, – забеспокоился он вдруг.
– Позвони.
– Домой я ей не звоню.
– Ну я позвоню. Подумаешь, проблема. Ты-то «за»?
– Конечно. Только не звони сейчас. Сегодня уже поздно.
– Ладно. Жди сообщения утром.
Ночь Сергей спал плохо: ворочался и, что с ним бывало крайне редко, просыпался. И окончательно очнулся ото сна гораздо раньше обычного. Он с нетерпением ждал, что скажет Владимир. Но тот почему-то не звонил. Часам к одиннадцати терпение у Сергея лопнуло, и он сам попытался вызвать Владимира. Но квартира Кольцова-младшего в Есино тоже не отвечала. «Взбудоражил, балда, а теперь жди его как у моря погоды», – недовольно ворчал Сергей. Однако ждать долго не пришлось. Часов в двенадцать неожиданно позвонила Ирина.
– Сережа, это я, – сказала она. – Так мы сегодня идем?
– Да, Ирочка! – обрадовался он ее приветливому, ласковому голосу.
– А Юля, кажется, уехала на дачу. Я звонила ей, звонила шефу – ни там, ни тут никто не отвечает.
– Жаль, – сразу сник Сергей.
– Но билет не пропадет. Я уже пригласила брата. Послушаем гитары, а потом пойдем к нему в мастерскую. Он только что вернулся из Переславля-Залесского. Работал там в Горицком монастыре. Вы, конечно, бывали там?
– Нет, Ирочка, не довелось.
– И Плещеева озера не видели?
– Естественно.
– И ботик Петра Первого? И Спасо-Преображенский собор, котором крестился Александр Невский?
– Ирочка, клянусь вам, я все это увижу.
– А я ездила туда с Женькой сто раз. Интересней Переславля, по-моему, только Суздаль. Мне там так нравится, что одно время я совершенно серьезно хотела стать историком. И даже подавала документы на исторический в МГУ. А потом вдруг почему-то передумала.
