Поэтического вдохновения у меня хватило на четыре строчки. Но там и с рифмами было не все в порядке, и слова какие-то бледные. Вконец изнуренный, я незаметно уснул.
Два дня я мучился со стихами. В конце концов, обозвав себя бездарностью и тупицей, признал свое поражение. Какие прекрасные строки читала со сцены Надя, как волновали они! «Над моими шедеврами, — горько подумал я, — она только посмеется». Чтобы не оставалось соблазна, я решительно на мелкие клочки разорвал тетрадные страницы со своими жалкими виршами.
Я выдохся. Обессилел. Чего не надо делать — я уже понимал, а вот что надо, как поступить в этот час своей жизни — еще не знал.
Тогда-то мне и помогла Галя. Чудесная Галя. Умница. Золотая душа. Прекрасный и смелый человек.
Она пришла вечером и сразу наполнила нашу двухкомнатную малогабаритную квартиру веселой суетой. Прежде всего объявила, что по итогам соревнования профком фабрики премировал ее бесплатной туристической поездкой в Венгрию.
— Двенадцать дней! Будапешт, озеро Балатон! Принимаю заказы! Раиса Ильинична, — Галя подошла к маме, — у вас красивая шея! Привезу кулон на цепочке. Видела у одной девочки — дымчатый агат в серебряной оправе. Глаз не оторвешь! Вам бы очень подошло.
Мама засмущалась, но я заметил, что она украдкой взглянула на себя в большое зеркало шкафа.
А Галя, маленькая, в розовой полосатой блузке, и наглаженных брючках, уже стояла передо мной и, будто сейчас увидев, удивленно склонила набок голову.
— Бориска! Вытянулся как! Рыцарь. Мушкетер. Д’Артаньян. Шпагу! Непременно раздобуду тебе шлагу. Нужна шпага?
— Не знаю. — Я пожал плечами, хотя мне почему-то сразу захотелось иметь оружие славных мушкетеров.
— Дмитрий Матвеич, — обернулась Галя к моему отцу, — а с вами просто не знаю как и быть. Зажигалку, трубку? Так вы не курите.
— Точно. Пожарнику такие штуки ни к чему.
— Галстук! Самый модный.
— Спасибо, золотая. Лучше на себя трать. Дело молодое.
— У-у! — радостно прогудела Галя. — Мигом форинты разлетятся!
А потом она, повязав фартучек, стучала на кухне ножом и никого туда не пускала.
— Дмитрий Матвеич, в поварском деле мне с вами не тягаться, но фруктовым салатом попробую удивить…
И правда, салат был отменный. Даже мама, не великая любительница поесть, и то не отказалась от добавки.
Поговорили, разумеется, и о затянувшемся молчании Валерия. Гале он тоже давно не писал.
— Объяснял же я Раисе, — принялся успокаивать отец, — солдатская служба такая: дали команду — подхватился и выполняй задачу. Тут уж не до писем. Так что не волнуйся, Галочка, прибудет наш воин в положенный министром обороны срок.
— Да я и не волнуюсь, Дмитрий Матвеич.
— Оно конечно, — вздохнув, сказал отец. — Валерий у нас не корона с алмазами. С институтом вот промашка получилась… Но тебя он любит. Крепко любит. Этой весной, на побывке, так и сказал: «Для Галинки, батя, хоть и Сатурн с неба достану. Вместе с его кольцом. Отслужу — про свадьбу толковать будем».
— Сатурн с кольцами он и мне обещал, — улыбнулась Галя.
— Ну а про свадьбу? Не говорил разве?
— Об этом, Дмитрий Матвеич, разговора у нас не было. Правда, в майском письме вроде бы намекал. Полушутя.
— Э, нет-нет! — протестующе замахал рукой отец. — Мне — на полном серьезе. Да любит он, не сомневайся. В трубу-то смотришь? Свои выложил, собственные, мозольные — сто тридцать пять рубликов. Думали, на джинсы потратит, все о штанах говорил, а потом, видишь…
С трубой тогда, еще до призыва в армию, брат действительно здорово начудил. С расстройства, что завалил вступительные экзамены, нанялся в бригаду бетонщиков. Два месяца вкалывал, ни разу на работу не опоздал. Заработал почти триста рублей. И вот вместо джинсовых штанов притащил телескоп «Алькор» на железной подставке, аж в сто тридцать три раза увеличивает, половину денег на него ухлопал. И самое главное, не себе купил, не мне с отцом, а Гале. В подарок.
— Я отказывалась, — в смущении вспомнила Галя, — не хотела брать, смешно — зачем мне, да еще в общежитии, такой телескоп! А он даже рассердился. «В вооруженные силы, говорит, призовут — будешь на меня со своего одиннадцатого этажа смотреть».
— Мальчишка, — словно поежившись от холода, сказала мама.
Ее тон отцу не понравился:
— Эх, Раиса, разве вам понять мужскую натуру!
— Да вроде понимала, который год живу с вами, тремя самобытными мужскими натурами.
Об этой истории с необычным и дорогим подарком у меня со временем сложилось собственное мнение, и потому я посчитал нужным внести ясность:
— Он не тебе, Галя, купил, а вам, то есть тебе и себе.
Мою точку зрения отец горячо поддержал:
— Вот и я говорю: дыма без огня не бывает. Уже в ту пору, до армии, он все решил и обдумал. С институтом, конечно, Валера оплошал, а насчет всего другого — он парень твердый, надежный и слову верный, как присяге. Так что правильно рассчитал: вдвоем и: будете этот самый Сатурн с кольцом рассматривать. Вот и выходит, Раиса, что труба эта — очень необходимая вещь!
