Мама не сводила с нас глаз. Я видела ее в окне гостиной, и впервые она показалась такой же потерянной и жалкой, как и отец. Что-то тяжелое ухнуло мне в желудок, что-то очень похожее на чувство вины.
– Защищаешься, – пробормотала я, глядя за окно.
– Твои родители, походу, посчитали меня чем-то вроде жвачки, прилипшей к подошве. Ты забыла упомянуть – или предпочла не упоминать, – что сегодняшней ночью я твой парень. – Мы вырулили на Санрайз-драйв, и он выжал газ до упора. – Ну конечно, я же плохой мальчик, который мучит и обманывает бедную хорошую девочку. Так что да, остается только защищаться.
Наше первое настоящее свидание длится не более получаса, а мы уже ссоримся. Какой прекрасный повод отправить наши отношения псу под хвост! Я медленно выдохнула, стараясь не поддаться порыву и не вывалить на Джуда все, что думаю. Повернулась к нему.
– Слушай, Джуд. Извини, что я не рассказала родителям о тебе. Я серьезно прошу прощения, – добавила я, увидев, какую недоверчивую рожу он скорчил. – Но ты тут ни при чем. Это из-за них.
– Из-за них? – переспросил Джуд. Он не поверил, хотя я сказала чистую правду.
– Да, из-за них.
– И при чем же тут твои родители, Люс? – Он затормозил у красного светофора.
– При том что они – испуганные отчаявшиеся люди, которые лишились едва ли не всего сразу в жизни и боятся потерять то, что у них еще осталось. – Я теребила ручки своей сумочки, не поднимая на Джуда глаз.
Оперевшись запястьем на руль, так что ладонь свешивалась сверху, он поглядел на меня.
– И что же случилось в их милой жизни за симпатичным белым заборчиком, что они стали такими испуганными и отчаявшимися, а?
Джуд издевался над нами, издевался над моими родителями, но он просто ничего не понимал, не мог понять, а я никогда не смогу объяснить ему то, что и сама не понимаю. У меня было только одно объяснение, которое я могла дать.
– Жизнь.
Джуд раздраженно фыркнул:
– Какой откровенный, все объясняющий ответ.
Мне приходилось прилагать жуткие усилия, чтобы не дать злости перевалить за точку кипения.
– У тебя научилась, – прошептала я, на все лады проклиная слезы, навернувшиеся на глаза. Встречи с этим парнем превращают меня в хлюпика.
Свет сменился на зеленый, но Джуд не сводил с меня глаз. Большим пальцем провел по уголку моего глаза и не отрываясь следил, как катится по руке моя слеза.
– Вот я скотина.
Сзади посигналили. Джуд вытянул руку и продемонстрировал нетерпеливому водителю средний палец.
– Люс, прости меня. Я хотел, чтобы сегодня все получилось незабываемо, а сам, кажется, не могу ни сказать, ни сделать то, что нужно. Я не на тебя злюсь, ты чего? Даже близко нет такого. Я злюсь на себя. Я ведь понимаю, почему твои родители терпеть меня не могут и почему ты им обо мне не рассказала. Я все понимаю. – Он ударил кулаком по приборной панели. – Я понимаю, что такова реальность. Я только не понимаю, почему бы этой реальности не уйти в отпуск, хоть ненадолго!
Сзади опять засигналили, уже не так вежливо. Снова приложив ни в чем не повинную приборку кулаком, Джуд опустил водительское стекло и высунул руку в том же жесте.
– Нажмешь на свою сопелку еще раз – готовься валить отсюда к чертовой бабушке, придурок! – заорал он, и встречные машины стали останавливаться, чтобы посмотреть, какого хрена тут творится.
Я поглубже забилась на сиденье, в сотый уже, наверное, раз задумавшись, что могло произойти в жизни Джуда, чтобы он сейчас так себя вел. Чтобы он стал таким – злобным, наглухо закрытым. Джуд подождал несколько секунд, пристально глядя на бедного водителя; его мышцы подрагивали. Наконец он крикнул:
– Да! Я так и думал!
Пассажиры встречных машин высовывали головы из окон и недоверчиво нас разглядывали, словно мы могли быть опасны для общества. Я сползла по сиденью еще ниже. Наконец Джуд убрал руку поднял стекло и, поглядев по сторонам, сорвался с места как раз в тот момент, когда снова загорелся красный. Выдохнув, он глянул на меня. Лицо его разгладилось, он успокоился. Словно он несколько секунд назад на перекрестке не разыгрывал из себя Халка.
– Спрашивай меня о чем хочешь, Люс. Не могу обещать, что отвечу на все, что тебя интересует, но спрашивать ты всегда можешь.
Первое, что пришло мне в голову, – Джуд сидит на каких-то серьезных лекарствах и забыл принять ежедневную дозу. Но потом я узнала этот его фирменный прием – сделать вид, что ничего не случилось. К сожалению, мне и самой он был отлично известен, я могла бы целую психологическую книгу о нем навалять.
– Тогда я спрошу: что это, черт возьми, было?
Он зарулил на школьную парковку и поставил машину в самом дальнем углу. Посмотрел в окно, вздохнул.
– Иногда я слетаю с катушек, Люс. Я не специально это делаю, я даже не хочу, чтобы так было, но девяносто процентов времени я не могу это контролировать.
Снова на миг промелькнула его уязвимость. Вот он, причиняющий боль, но честный ответ, который напомнил мне, почему здесь и сейчас я с Джудом Райдером.
– Я хочу стать лучше, но не знаю, могу ли, – продолжал он. – И тебе нужно об этом знать, если мы собираемся продолжать, потому что…
