Он протянул руку, и я приняла его помощь, как нечто совершенно естественное. Словно для того, чтобы опереться на руку Сойера, мне не нужно было бороться со всеми силами природы в этой Вселенной, да и в соседней заодно.
Встав на ноги, я отряхнула и разгладила, насколько смогла, платье.
– Я так обрадовалась, когда ты отшил Элли, что готова была расцеловать тебя, – сказала я, прежде чем поняла, что говорю, а главное – кому.
И разумеется, Сойер не смог просто отшутиться или притвориться, что не слышал.
– Вот я был бы счастлив.
Мой смех получился вымученным и чересчур громким, как у истерички. Слишком серьезный выходил разговор. Мне стало неловко, но я выдавила из себя еще несколько дерганых «ха-ха». Сойер глядел на меня, склонив голову.
– Машина рядом, – наконец сказал он, взял меня за руку и повел по парковке.
Его ладонь была теплой и сильной, но мягковатой для парня. Я глянула на наши сплетенные руки: моя идеально поместилась в его, но отчего-то это казалось ужасно неправильным.
Подойдя к вылизанной до блеска белоснежной машине, он открыл пассажирскую дверь. Брови у меня сами собой взлетели вверх.
– Я старомоден, – объяснил Сойер. – Можешь ничего не говорить.
– А еще у тебя три старшие сестры, – добавила я, устраиваясь на сиденье.
– Точно. – Он закрыл дверь, обошел машину, сел на место водителя, повернул ключ в зажигании. – Куда тебя отвезти?
– Я живу на том берегу озера, в Санрайз-шорз, – ответила я, стараясь не думать о том, чем занималась всего час назад на этом же самом месте на парковке.
Сойер вырулил со стоянки на шоссе, а я молча глотала слезы, стоявшие в горле. Теперь у меня оставались только воспоминания – несколько хороших и очень, очень, очень много плохих.
– Пожалуйста, мороженое с двойной порцией горячего шоколада и две вишенки сверху.
Сойер посмотрел на меня, поддразнивающе вздернул бровь.
– Шесть пятьдесят восемь, первое окно, – прохрипел динамик.
– Я правда не хочу есть, – сказала я, когда Сойер проехал вперед. У меня в голове не укладывалось, что я смогу сейчас взять в рот хоть крошку.
– Не обязательно хотеть есть, чтобы полечить душу мороженым и горячим шоколадом. – Достав бумажник, он протянул кассирше стодолларовую купюру, и та смерила его таким взглядом, словно Сойер нанес ей смертельнейшее в мире фастфуда оскорбление.
– Я-то, наивная, думала, что от мороженого толстеют. А им, оказывается, душу лечат. – Я сделала вид, что попытки меня развлечь все-таки достигли цели. На самом деле даже вип-билет в Диснейленд не помог бы мне сейчас взять этот барьер.
– Именно так, – уверенно заявил Сойер, вручая мне холодное ведерко. – Мороженое минимум на пятьдесят процентов улучшает любую ситуацию.
Кассирша протянула ему ложку, и Сойер, воткнув ее в гору взбитых сливок, выжидательно уставился на меня. За нами уже выстроилась очередь из машин, но он не двинулся с места, пока я не взяла ложку. Сойер ждал. Я закатила глаза, но все-таки отправила маленькую порцию мороженого в рот. Это были просто взбитые сливки и чуть-чуть шоколада, и все же Сойер оказался прав. Мне стало лучше. Не настолько, чтобы радостно запрыгать на сиденье, но… ощутимо.
– Лучше? – спросил он.
Я медленно кивнула.
– Лучше.
– Уф, не зря старался. – Он включил передачу и вывел машину на Родео-драйв.
Я поглощала мороженое, поглядывая на Сойера. Конечно, он заметил.
– О чем задумалась, Ларсон? – Он старался говорить так, словно общался с приятелем. Вот только смотрел на меня далеко не как на приятеля.
– Ты не захочешь это знать. – Рот у меня был набит мороженым.
– Конечно, захочу.
Я съела еще одну ложечку, думая, как бы выразиться потактичней. На ум ничего не шло.
– Я сказала, что ты не захочешь это знать, а на самом деле имела в виду, что не захочу тебе это говорить.
Вот обязательно надо быть такой непрошибаемо честной?
– А-а… – Сойер свернул на Санрайз-драйв. – Это все меняет.
Он молчал еще с милю или около того. Любой другой уже вытащил бы из меня все подробности сегодняшней драмы. Плюс одно очко в пользу Сойера. За этот вечер он их набрал немало, и я начинала понимать, что слишком поторопилась с мнением о нем – точно так же, как вся школа поторопилась с выводами насчет меня. Сойер не укладывался ни в клише качка, ни в клише сынка богатеньких родителей. Да, он много занимался спортом и носил одежду с лейблами дорогущих брендов, но в то же время был внимательным и добрым – и единственным, кто помог попавшей в неприятности девушке. Ох, в моем романе Сойеру Даймонду, кажется, грозит звание хорошего мальчика.
Когда мы свернули на подъездную дорожку к моему дому, я с удивлением обнаружила, что умяла почти полведерка мороженого. Завтра на тренировке придется бороться с последствиями обжорства. В буквальном смысле.
– Спасибо, что подвез, Сойер. – Я повернулась к нему. – Ты нашел бы тысячу более интересных занятий на школьном балу, и я очень ценю твою помощь.
– Я выбрал самый интересный из всех вариантов. – Он расстегнул ремень и склонился ко мне.
Усилием воли я заставила себя не закатывать глаза. Минус одно очко мистеру Даймонду Отвернулась, потянулась к ручке двери.
– Спокойной ночи.
