Дмитрий еще постоял, подпирая плечом сосну. Он хмурился и теребил жёсткими пальцами кору несчастного дерева. Честно говоря, мужчина до сих пор сомневался, как эта женщина отреагирует на своих детей, увидев их такими, какие они есть. Он мог бы восстановить её фильтр, попроси она его… Но она даже не вспомнила об этом. Будто всё было в порядке. Сильная и независимая. Будто, очнись она завтра осьминогом, поползёт мыть посуду и убираться или чем она там по утрам занимается? Она даже немного раздражала. Будь его мать такой… Дмитрий закрыл глаза, замер, пытаясь отстраниться от воспоминаний, всплывших в сознании. Оставил только слух, который без проблем улавливал заливистый детский смех и воркование мелкой, безоглядно растворившейся в своих чадах. Повстанцу сложно было определиться в своих чувствах. Ни то прибить её хотелось, ни то побитой собакой приползти, чтобы она его чесала за ухом и кормила котлетами.
Способность лечить поцелуем появляется сразу же, едва стоит стать мамой. Но она действует только на твоих карапузов, для которых ты фея с восемью руками и неисчерпаемым запасом улыбок и всепоглощающей любви. Сама же ты понимаешь, что всего лишь человек, который вполне может неожиданно обнаружить в свои тридцать пять аллергию на кленовый сироп и попасть в больницу в самый неподходящий момент.
– Ну, ответь… давай, – прошептала Катя и в очередной раз прижала трубку к уху. Наконец протяжные гудки оборвал недовольный мужской голос:
– Да. Что тебе?
– Денис, можешь подъехать к шести в школу?
– Зачем?
– У детей сегодня постановка по басням Крылова. Нужно отвезти костюмы и поддержать…
– Не понял. А ты чем будешь заниматься?
– Денис, я в больнице…
– Что-то серьёзное? – В трубке послышалась возня и приглушённые голоса. Катя встала с больничной койки и подошла к окну. Жаловаться не хотелось. Муж был занят и не любил, чтоб его беспокоили по пустякам. Но куда с таким лицом? Катя посмотрела в тёмное окно и тяжко вздохнула, разглядев своё отражение. Лицо женщины сейчас было похоже на спелый помидор правильной округлой формы. Уколы уже сделали, но пока они начнут действовать…
– У меня аллергия. Я съела булку с кленовым сиропом и начала задыхаться. Сейчас уже всё нормально. Только лицо…
– Раз нормально, тогда, Кать, давай сама. Мне сейчас никак не до этого. Всё. Давай. Целую.
– Но…
В трубке щёлкнуло и оглушительно замолчало.
– Ладно, – решительно выдохнула женщина и, сняв с себя больничный халат, сложила его и повесила на стул. Натянула толстовку, поправила сбившиеся волосы. Переобулась, аккуратно поставив тапки у кровати, расправила покрывало и взбила подушку. Взяла сумку и, оглядев оценивающим взглядом палату (может, нужно ещё что поправить?), направилась к двери.
Но так и не успела выйти, на пороге её перехватил светловолосый мужчина в белом врачебном халате. На широкой груди висел беджик с надписью: «Психиатр Савельев Константин Анатольевич».
– Боже… вылитый Винни-Пух после неудачного набега на улей, – нахмурился тот и загородил выход. – Куда собралась такая красивая?
– У Саши с Лилей сегодня важный день – участвуют в школьной постановке. Надо отвезти костюмы и в зале посидеть поснимать, а то они потом не простят и будут неделю дуться, если не больше, – серьёзно объяснила женщина и попыталась свести брови над переносицей. Но те остались на месте. Катя захлопала длинными ресницами и шмыгнула носом. Кроме опухшего лица, аллергия зацепила носовые пазухи, так что сопли текли беспрестанно.
– А Денис? Он не сможет?
– Занят, – отмахнулась Катя. – Кость, мне тут уколы назначили. Спроси у Тани, сможет ли она по вечерам заходить делать? Там всего неделю.
– Спрошу. Ты бы… Эх… Дети-то тебя такую красивую не узнают.
– Пока доеду, может, спадёт немного. Всё же три укола сделали и промывание. Ладно. Удачного дня. Своим привет.
Женщина прошмыгнула мимо посторонившегося друга и, похлопав его по плечу на прощание, устремилась по коридору к дверям лифта.
– Сколько ей? Лет тридцать пять уже – и совсем не меняется. Когда поймёт, что себя беречь надо? И муженёк попался… Хоть сегодня бы помог. – Блондин покачал головой и, бросив взгляд в палату, прикрыл дверь. Встретился взглядом с подошедшей санитаркой.
– Палата освободилась? Можно убрать? – спросила пожилая женщина.
– Палата уже убрана, – ответил доктор. – Эх, Катя, как ты умудряешься везде наводить порядок и при этом сама выглядеть так, будто с войны только что вернулась? – пробурчал он себе под нос и направился на вечерний обход.
Санитарка проводила взглядом удаляющегося врача.
– Эх, ведь молодой ещё такой! А уже бормочет ходит. Даром что психиатр. Видно, у пациентов своих понахватался. Интересно, им за вредность доплачивают? Хотя тут никаких денег не надо, если кукуня поедет. Куда уж спокойнее полы мыть. – Женщина вытерла руки о халат и, прихватив с пола ведро, заглянула в палату, которая действительно выглядела так, будто в ней только что прибрались. Женщина удовлетворённо кивнула, прошла внутрь, забрала сложенный халат и тапки и, прикрыв дверь, направилась к следующей палате.
Казалось, этот день никогда не закончится, но он закончился, как и все прочие до этого. Катя ещё раз посмотрела на мирно сопящих в своих кроватках детей, выключила свет и осторожно прикрыла дверь в детскую. Ноги гудели, словно в каждой поселился рой пчёл. Муж ещё не вернулся. В последнее время он редко возвращался раньше трёх часов ночи. Проработав пятнадцать лет в авторемонтном бизнесе, Денис решил открыть свой автосервис. Но дел только прибавилось, хотя, мечтая о своём деле, муж всегда представлял, что будет больше времени проводить с семьёй, а деньги для него будут зарабатывать наёмные рабочие.
