Чарли сдержал слово. Десять минут – и он радостно возвестил о себе, барабаня в дверь:
– Э-ге-гей! А вот и мы.
Он сунул Джеку бутылку и прошептал заговорщицки:
– Если желаете чего-нибудь покрепче, то у меня есть верный дружок. Он поможет.
– Спасибо – нет, – ответил Джек.
– Простите, должен был спросить! Я-то в доле.
Чарли потопал назад. Его смазанные бриллиантином волосы блестели в свете ламп. Перед тем как скрыться за углом, он обернулся и благодушно помахал рукой на прощание.
«Что за странный тип», – подумал Джек.
«Неблагодарный ты! Он же доставил тебе чертову выпивку! – тут же укоризненно отозвался паяц.
Очень скоро Джек был уже мертвецки пьян. Вкус дешевого виски полностью соответствовал цене. Но жгучая мерзкая кислота перестала ощущаться после нескольких глотков. Джек больше не морщился – пойло укачало рассудок, размыло мир вокруг. Вместе с хозяином опьянел и Фист. Он бродил, шатаясь, по комнате, сотворил себе крошечный хрустальный стаканчик и виртуально выпивал за компанию с Джеком. На паяце возник парадный фрак, сделавший Фиста стройнее и выше на вид.
«Ты бы порез свой обработал!» – посоветовал он недовольным визгливым голосом.
Джек вспомнил о ране – и тут же вернулась пульсирующая слабая боль.
«Я не хочу такой гадости на себе!» – добавил паяц.
Он ткнул трясущимся пальцем в сторону хозяина, зашатался, наткнулся на кресло и с громким стуком грохнулся на пол. Стаканчик покатился по полу, оставляя мокрый след.
«Д-дерьмо!» – пробормотал Фист заплетающимся языком.
Стакан и мокрое пятно исчезли. Форстер прикончил очередную порцию и налил новую. Лежавший ничком Фист приподнялся на локтях, и в голове Джека запищал пьяный голосок:
«Я думал, меня ждет парочка спокойных приятных месяцев. Наивный я. Что ты будешь сидеть тихо, никуда и ни к кому не будешь таскаться, просто будешь себе ждать, пока малыш Хьюго станет настоящим. Но нет, тебе захотелось поиграть в детектива! Что за эгоистичный мудак!»
Джек швырнул в паяца стакан. Тот пролетел насквозь, ударился о стену и отскочил. Покачиваясь, Джек встал и отодвинул кресло.
«Эй, потише!» – взвизгнул Фист.
Форстер, шатаясь, двинулся к паяцу. Тот пополз прочь. Мир перед глазами Джека покачнулся, и он упал на колени. Собравшись, он включил протоколы, заставлявшие Фиста отзываться на действия в реальном мире, и схватил паяца. Тот взвыл и замолотил по руке кукловода крошечными кулачками. Джек одной рукой сдавил ему грудь, а второй вцепился в шею и принялся колотить паяца затылком об пол.
«Пусти!» – завизжал Фист и, изловчившись, впился зубами в большой палец Форстера.
Палец ожгло виртуальной болью. Но Джек ее проигнорировал.
«Ты еще ответишь за это! – голосил тоненько паяц, захлебываясь от ярости, стиснутый, придушенный. – Говнюк!!!»
Джек только тогда понял, какую боль причиняет паяцу, когда включились системы оверлея комнаты. Внезапно вокруг оказался сумрачный сад. Над головой сиял ущербный месяц – призрак, созданный пригоршней цифр. От удивления Форстер разжал пальцы. Паяц вскочил и с громким клацаньем помчался прочь, хрипло выкрикивая ругательства. Но голос его вскоре затих вдалеке, и Джек остался в одиночестве, окруженный лунно-серебряными воспоминаниями о мертвой теперь жизни. Он лег на дорожку, ощутил, как сочится сквозь одежду холод издревле стылых камней. Месяц обволакивали рваным саваном темные облака. Тишину нарушали только вздохи ветра, тихий шепот фонтана и звук дыхания самого Джека. Свежесть ночи немного разогнала алкогольный туман. Джек пошарил в мыслях, желая вернуть Фиста, но не отыскал ни единого следа. Странно и тревожно. Никогда он так не дерзил и не самовольничал. Лицензия скоро кончается, и паяц это чувствует. Интересно, какие процедуры и протоколы вызвало к жизни ощущение близкой свободы?
Камни дорожки вытянули последнее хмельное тепло. Стало холодно и неуютно. Джек встал, качнувшись, и понял, что еще очень пьян. Издали донесся вопль:
– Джек-говнюк, я тебе это припомню!
Затем снова воцарилась тишина. Как же хорошо без куклы в голове!
Дорожка привела Джека к арке – проходу сквозь стену кустов. За ней была другая часть сада. Стало светлее – луна сделалась полной. Ее свет озарял удивительно зеленые, пышные клумбы. Джек давно не видел таких. Клумбы окружали пьедестал из сияющего мрамора, на котором возвышалась изваянная из теплого пурпурного света фигура – недавно установленный аватар Ифора. Джек вспомнил, что его ожидает послание от бипеда, шагнул к статуе и вызвал почту.
Статуя чуть вздрогнула под рукой. Из ее глаз к его глазам метнулись искры. Человеческие зрачки, не уступающие подвижностью и быстротой реакции наногелю, сузились, реагируя на свет, и ночь вокруг стала черной. Аватар заговорил. Доброта и забота, звучавшие в голосе, отрезвляли и бодрили, словно холодные камни дорожки, но не забирали у тела тепла. Наоборот, прибавляли. Слушать этот голос было по-настоящему приятно.
– Джек, я надеюсь, что с вами все в порядке. Я просто хотел подтвердить, что мое предложение остается в силе. Для нас очень важно, чтобы вы прожили свои последние месяцы в покое и уюте.
