— Мой муж был превосходным воином. В личном бою он не знал равных. Но он не был таким хорошим командиром, как его старший брат. Мелизард любил играть в игры. Его брат — нет. Рыцари Эрвана доверяли ему больше, чем моему мужу.
Войска почувствовали в Мелизарде то, чего она не видела до самого конца. Он не ценил их. Они были средством достижения победы, а затем служили украшением, когда отмечался его успех.
— Мой зять был готов к должности Маршала, а мой муж должен был стать Мэйвеном.
Мэйвены занимались переговорами для Домов. Они служили послами и торговцами. Позиция удобно занимала бы Мелизарда, и, учитывая торговые соглашения Эрвана, часто уводила бы его и его планы подальше от Дома.
— Мэйванов боятся и уважают, — сказала Карат.
— Он хотел быть Маршалом.
Было так много всего, что она могла рассказать. О ночных припадках ярости Мелизарда, когда он ходил взад-вперед по их покоям, как тигр в клетке, разглагольствуя о своей семье и о том, как его брату достается все, а его таланты остаются непризнанными. О схемах, петициях и бесконечных планах доказать, что он был лучшим из них двоих. О том, как он заявился в покои своих родителей и потребовал, чтобы его сделали Маршалом, а затем вернулся, как побитый пес с поджатым хвостом.
— Мой муж был младшим сыном. Обожаемым, избалованным и испорченным. Не принимавшим ничего, кроме того, что он хотел больше всего. Стать Маршалом. Вернее, — поправила себя Мод, — чтобы его сделали Маршалом. Чтобы титул передали ему.
— Что он сделал? — спросила Карат.
Мод оглянулась на Хелен и понизила голос.
— Он пытался убить своего брата.
Карат отпила вина.
— Бой один на один — это вполне приемлемый способ урегулирования конфликтов между конкурирующими братьями и сестрами.
Если бы. Мод откинулась в кресле.
— Он не был один на один.
— Что?
— Мой муж устроил облаву на своего брата.
Карат моргнула.
— Я не понимаю. Вы же сказали, что ваш муж был лучшим бойцом.
— Моему мужу также недвусмысленно сообщили, что его брат станет Маршалом, и любая попытка саботировать это повышение была бы неприемлема для его родителей и его Дома. Он знал, что если он бросит вызов своему брату, это разозлит семью и руководство Дома. Поэтому он убедил группу своих рыцарей напасть на его брата, когда тот возвращался с задания. В это время мы с ним присутствовали на праздновании в доме его двоюродного брата. Старший сын кузена получил рыцарское звание. Во время празднования мой муж решил открыто пофлиртовать с женщиной. Должно быть, он надеялся, что я устрою сцену. Я же ушла, но и этого было достаточно. Все заметили наше присутствие и мой уход. Он обеспечил себе алиби.
Карат забыла о своем вине.
— Это очень низко.
— Я сказала ему тоже самое, когда он объяснил мне все тем же вечером.
— Каким было его оправдание?
Мод вздохнула.
— Что он сделал это ради нас, ради меня и нашего ребенка. Что, таким образом, мы были бы лучше защищены, а Хелен было бы обеспечено будущее.
— Вы ему поверили?
Говорить об этом было больно, словно срывать корку с раны, не дав образоваться под ней новой коже.
— Нет. Я очень хотела верить, правда. Я любила его. Он был моим мужем и отцом моего ребенка. Но даже тогда я понимала, что мы все в услужении у его прихотей. Я предупредила его, что это может положить конец всему.
— Так и вышло?
Мод кивнула.
— Да. Его брат выжил, как и один из нападавших. Он был допрошен. За нами пришли в ту же ночь. Мы были сосланы на Кархари. Все трое.
Карат нахмурилась.
— Кто стал бы изгонять ребенка? Особенно на Кархари. Это пустошь. Анус галактики.
— Кто-то, кто отчаянно хотел защитить имя своей семьи. — Мод поставила бокал на стол. — Как вы и сказали, Дом Эрван — молодой Дом. Они отчаянно жаждут иметь респектабельность, которая приходит с возрастом и историей.
— Эту валюту нельзя подделать. Она должна быть приобретена ценой поколений.
— Что же, они пытались. Они бы убили вас за этот замок, если бы смогли. Все должно было быть только так. С соблюдением всех традиций и правильностью каждой детали. Облик сохранен, они все компенсировали. Но знаете, кто не вписывался в традиции? Человек и ее дочь.
— Она — дитя Дома Эрван, — сказала Карат. — Они ответственны за нее вне зависимости от того, что сделал ее отец.
— Они так не считали. У нас есть поговорка на Земле: три удара, и ты выбыл. Я была первым ударом, Хелен — вторым, а попытка убийства моего зятя стала третьим. Я осознала это, когда на коленях умоляла о жизни моей дочери.
Карат поморщилась.
— Они хотели избавиться от нас, от нас всех. Они вычеркнули нас из летописей и вышвырнули на Кархари. Словно нас никогда и не было.
— Что случилось на Кархари? — спросила Карат.
— Планета поглотила душу моего мужа. Она свела его с ума. В конечном итоге он предал не тех людей, и они его убили.
Карат уставилась на нее.
Мод допила вино.
