Из стены выскользнул поднос с обычным для вампиров набором стимуляторов, антибиотиков, герметиков для ран и анестетиков. Она сняла с него последний кусок брони. Арланд был сложен как легендарный герой-вампир. У него были широкие плечи, точеная грудь и живот, словно стиральная доска, но он не отдавал себе в этом отчета. Он был очень большой. Лучшего слова для этого просто не существовало. Твердая, мощная мускулатура обтягивала его массивное тело. Когда вы смотрели на него, вы видели чистую силу в физической форме. Рядом с ним крупный, атлетически сложенный человек-мужчина выглядел бы хрупким подростком.
Все эти мускулы имели свою цену. Он обладал выносливостью и мог наносить удары сокрушительной силы, но не мог бегать часами, как это делал Шон, парень ее сестры. Шон, будучи альфа-оборотнем, обладал почти неограниченной скоростью и выносливостью. Арланд был создан для того, чтобы быть несокрушимым. И именно это он и сделал. Весь его левый бок представлял собой продолговатый синяк. Его правый бицепс кровоточил в двух местах, где что-то пробило броню. Его правое бедро стало темно-красным — результат удара тупым предметом. Он так же получил удар в спину, но она разберется с этим позже.
Мод взяла с лотка гладкий картридж с подпитывающими веществами и с привычной легкостью вставила его в инъектор, нашла вену на его левой руке и вколола. Вампиры исцелялись быстрее людей, но для этого им требовалось много подпитки.
— Сканер.
Из стены выскользнул механический отросток с двумя зубцами примерно в восьми дюймах друг от друга. Она подтянула его, расположив зубцы горизонтально над синяком на левом боку Арланда. Между зубцами появился мерцающий экран, показывая ей черно-серебристую проекцию костей Арланда. Два, тонких, как волос перелома. Не очень хорошо, но и не ужасно. Она почти ожидала увидеть сломанные ребра, прокалывающие жизненно важные органы. Если бы он был человеком, она бы это увидела.
Мод перевела сканер к его правой руке. Что бы там ни проткнуло его, оно не попало в главные кровеносные сосуды. Кровотечение уже замедлилось.
Следующим было его правое бедро.
— Немного левее и ниже, — тихо сказал он.
— Имей в виду, что у меня есть целый поднос транквилизаторов.
— Это тоже было бы неплохо.
Обезболивающие должны были подождать, пока она не закончит оценивать степень его повреждений.
Бедро представляло собой ушиб мышцы, ушибленную кость и гематому. Шишка образовалась в виде лужи крови, пропитавшей поврежденную ткань. Это было чертовски больно, что способствовало его хромоте, но не смертельно.
Она схватила его за плечи.
— Мне нужно, чтобы ты сел.
Он сел прямо. Она передвинула сканер ему за спину. Он получил удар по левой лопатке. Перелом лопатки. Дерьмо.
— Подними левую руку.
Арланд отвел руку на пару дюймов в сторону и остановился.
— Нет.
— Тебе больно дышать?
— Бывало и похуже.
— Тебе нужно к медику.
— Я в порядке.
Человек, вампир, оборотень — все это не имело значения. Если они были мужчинами и серьезно ранены, то все они думали, что могут просто «уйти».
— Сделайте глубокий вдох, милорд.
— Ну, вот мы вернулись к «милорду», — сухо сказал Арланд.
Хорошо. Ложный выпад был замечательной стратегией, когда это срабатывало. Мод улыбнулась и похлопала его ладонью по спине. Арланд дернулся вперед, резко втянув воздух.
Она вытащила из лотка мощный болеутоляющий картридж.
— Нет, — сказал он. — Я не хочу, чтобы мне давали успокоительное. Это сделает меня медленным и сонным. У меня нет времени даже вздремнуть.
— У тебя сломана лопатка и два треснувших ребра. Ты потерял способность полностью использовать свою руку, и каждый вдох — это пытка. Тебе нужно провести некоторое время с вязальщицей костей.
— Мод, — произнес он.
— Нет. Ты уже не подросток. Мы оба знаем, что тебе требуется успокоительное и визит в медотсек. Зачем мы вообще об этом го…
Он протянул левую руку и, схватив ее за запястье, притянул к себе. Внезапно они оказались лицом к лицу, и он посмотрел на нее. У него были ярко синие глаза.
Было бы очень легко вырваться. Какая-то часть ее, та часть, которая паниковала и поддерживала ее жизнь на Кархари, предупреждала ее быть осторожной. Но она чертовски устала быть осторожной и осмотрительной. Что-то дикое пронеслось сквозь нее, словно обжигающий сарив.
Она поцеловала его.
Его губы были теплыми, и она открыла рот, чтобы впустить его. На вкус он был именно таким, каким она его себе представляла, горячим и мужественным, и он целовал ее так, словно она была единственным, что имело значение. Сначала поцелуи были нежными, а потом голодными, словно они оба не могли насытиться. Все ее тело гудело от желания. Он целовал ее до тех пор, пока она не смогла думать ни о чем, кроме того, как сорвать с себя одежду и забраться на него сверху, чтобы почувствовать его прикосновения своей кожей.
Они оторвались друг от друга. Его глаза потемнели. Она увидела на его лице неприкрытую чистую похоть, и это взволновало ее.
— Похоже, я все еще могу пользоваться своей левой рукой, — сказал он.
— Можешь, — сказала она и вколола ему в спину всю дозу успокоительного.
