В жизни обычной школьницы происходит много странного. Как разобраться в своих способностях и не сойти с ума? Как понять человеческую жестокость и не утратить веру в добро?
Видеть и чувствовать — это быть, размышлять, жить.
Каждое утро Бри начиналось с головной боли. Пытаясь совладать ещё с первыми порывами дурноты и головокружения, она горстями пила таблетки. Боль не унималась. Почти никогда. И постепенно Бри к этому привыкла. В те редкие часы, когда её мозг не раскалывался на части, и никто не забивал туда гвоздь, ей даже чего-то не хватало. Смешно, но это так. Боль стала ее спутником. Но ещё смешнее стало то, что врачи так и не смогли определить причину боли, и в итоге посчитали, что это всего-навсего попытка привлечения внимания. Юношеский максимализм и прочая ерунда. Но самое смешное было то, что мать Бри совершенно помешалась на поисках лекарства для дочери. Всё начиналось очень мило — с посещения терапевта или невропатолога, но в последнее время Харриет всё чаще поила дочь травяными отварами и водила к странно выглядевшим и странно пахнущим людям. Смешно. До колик.
Вот и сейчас Бри знала, что мама скоро разбудит её и начнет рассказывать о вычитанном вчера в Интернете, услышанном от соседей или от той мрачной старушенции на нижнем этаже рецепте избавления от головной боли. Бри с «нетерпением» ждала этой обязательной ежедневной процедуры.
7.15.
— Бри, крошка, вставай! У меня для тебя новости!
Бри неохотно повернулась и оторвалась от необычайно интересного созерцания потолка своей комнаты. Нужно вставать и терпеливо, очень терпеливо выслушивать мамины причитания. Бри не сердилась. На то были свои причины. Но, наверное, самым главным было то, что Харриет была её приемной матерью, она взяла ее из забытого Богом детского дома, Харриет подарила ей надежду на новую нормальную жизнь, Харриет была с ней рядом, когда она болела ветрянкой, когда она плакала от обиды и когда она плакала от счастья, и, наконец, Харриет подарила ей мечту — она научила Бри рисовать.
Отмахнувшись от постоянно копошившихся в ее голове мыслей, Бри опустила ноги, нащупала мягкие тапочки в виде забавных мордочек Микки и поплелась лениво вниз. Мама была на кухне: размешивала зеленоватый напиток, открывала разные полочки, хлопала дверцами и створками, готовила для Бри. В общем, была повсюду и успевала всё. Как обычно.
Бри села на свой барный стул с низкой спинкой, не спрашивая ни о чем, схватила стакан. Зеленоватый, с коричневыми прожилками, т. е. совершенно не аппетитный напиток.
— Бри, тетушка Анжела посоветовала мне этот прекрасный чай. В свое время она готовила его для покойного мужа и…
— Мама, ты даешь мне чай, от которого умер муж тетушки Мэри?
— Анжелы, Анжелы… Бри, не говори глупостей. Выпей его, пожалуйста. Он состоит только из натуральных полезных компонентов.
— Хорошо, мам, сделаю, — поспешила добавить Бри, испугавшись, что Харриет начнет перечислять все эти полезные и натуральные компоненты. — А, кроме чая есть что-нибудь, гамбургер, мааам?
— Ну, солнышко, этот напиток рекомендуется пить натощак. Но я кое-что приготовила для тебя на ланч. Смотри, — и тут мама с видом фокусника вытащила коробку для завтраков, которые носят младшеклассники. Бри разглядела на ней даже изображения героев популярного мультфильма. И сразу же представила, как достанет эту коробку на большой перемене на глазах у Эмили Стивенс. Да, картина незабываемая. Ах, кстати о картинах…
— Мам, ты не забыла, что сегодня выставка? Ты обещала прийти.
Харриет с улыбкой посмотрела на стену, и Бри поняла, что мама смотрит на календарь. Обведенный красным маркером и несколько раз подчеркнутый нервничающей Бри был отмечен день 25 марта. День ее первой выставки. Сегодня. Сегодня все увидят, над чем она трудилась целый год. Харриет ждала этот день с затаенной радостью. Бри — с нескрываемым ужасом. Она никому не показывала свои работы. Даже мама не видела их. Стараясь скрыть дрожь, Бри решила вернуться к более нейтральной теме.
— Мам, как ты думаешь, что мне надеть?
Харриет посмотрела на дочь с гордостью. Ранее Бри ни разу бы не поинтересовалась выбором одежды, предпочитая носить лишь то, что ей удобно, что не привлекало бы лишнего внимания. В школу, которую, она, к слову, не очень любила, она надевала лишь джинсы, кеды и широченные кофты, в которых могли бы спрятаться две, а, может, и целых три Бри.
Она не усваивала программу, но что всегда выходило у нее блестяще, так это рисовать. Учителей раздражало, когда девочка вовсе не успевала по их предметам. Несколько раз директор вызывала Харриет в школу, но ничего толкового от неё не добивалась.
— Бри! Ты заснула?
Она вздрогнула и посмотрела на маму, улыбнувшись.
— Я бы надела то зелёное платье. А ты как думаешь?
— Уважаемые дамы и господа! Мы рады приветствовать вас в нашем храме культуры и искусства, который на протяжении многих десятилетий был пристанищем для ищущих и…
