– До связи и никому ни слова. Если сразу не отвечу, набери через часок. Мы тут всем отделом второй день не спим, расследуем убийство писателя-фантаста Бемецкого в нашем ресторане «Три поросёнка». Слышала, наверно, по новостям-то, по всем каналам крутят. Просто чертовщина какая-то! Подмосковные упыри и вампиры загрызли невинную жертву! Чушь какая-то, а не преступление. Откуда у нас вампиры?
– Михаил Владимирович, я телек не смотрю и про вышего Бемецкого не слыхала. Хотя фамилия какая-то знакомая, я про него уже где-то читала. Ну, всё, слезаю с ёлки, пока-пока.
– Подожди, напомни Людмиле Александровне, что я с ней в понедельник обедаю.
– Непременно, господин следователь, мечтающий стать моим отчимом, пойдёте хоть не в «Три поросёнка»?
– Нет, договаривались в «Зелёной лампе». А насчёт отчима – почему бы и нет? Смотри, дочурка, не упади с дерева. Ты же на ёлке?
– А где же ещё! Спасибо за заботу, будущий папочка!
И снова пришла пора: «Обрадовался князь последнему испытанию – видать такова его тяжкая доля! «Рискну в последний раз, и заживём мы счастливо дружной семьёй», – подумал князь Всеслав. Быстро в путь снарядился – обнял жену, а к матери, родным и друзьям, даже не заглянул, покинул дворец через подземный ход, словно от врагов прятался. Оседлал за городом коня и давай пылить до небес, а за ним увязалась Верная Охота, да вот только одни чёрный ворон припозднился: мертвечину клевал и потому остался.
Не успел стихнуть топот копыт княжеского коня, как уже гром загремел – то Змей Змеевич по небу летит, к неверной княгине спешит. Облака разгоняет и искры в стороны пускает».
Утро принесло из мрачных низин и овражков свежесть, да такую по-осеннему прохладную, что пришлось прикрыть окно. Обильная роса не выпускала из дома на улицу, да ведь уже суббота, и можно беззаботно перевести дух и полениться в кресле с чашечкой чая.
Даже на терраске оказалось прохладно, и, завернувшись в пледы, Мила и Лена оставались в комнате после завтрака. Говорить не хотелось, события вчерашнего дня опустошили обоих, эмоции и чувства перегорели в огне переживаний и страха и теперь требовалось время, чтобы восстановить душевные силы, растраченные намедни. Но в то утро мужчины слетались, как луговые мотыльки на красный фонарь.
Первым на улице застрекотал скутер Евгения.
– Иди, встречай, я пойду одеваться.
Алёнка, как была нечёсаная, вышла на приступки:
– Привет! Мы только поднялись.
– Простите, что рано, не смог удержаться, чтобы не приехать.
– Да ты весь промок!
– Такая роса, пока добирался по разнотравью, чуть не смыло волной!
– Тоже мне Ихтиандр. Заходи. Чай будешь?
– Буду, я же весь мокрый и продрог!
Женя заулыбался и в мокрых носках пошлепал по полу. Алёна ответила ему и отправилась ставить чайник, при этом рассказывала о вчерашней встрече с олигархом.
– Молодец, молодец, – время от времени поддакивал рассказчице парень. – Жесть, прямо жесть.
– Всё обошлось, но, главное, оказалось, что к убийству он никакого отношения не имеет. Теперь остался только охотник! Молчун, крепкий орешек, не поймёшь, что у него в голове, не напугаешь и шумихой в прессе.
– Да, надо что-то придумать. У меня пока нет никаких мыслей, кроме одной: он давным-давно ухаживал за твоей бабушкой. А она выбрала Александра Сергеевича. Как тебе такая версия?
– Ужас! Только не сегодня разбирать твои фантазии.
– Согласен! Мои маленькие серые клеточки требуют отдыха. Кстати, я наконец-то получил гонорары и премию за интервью с олигархом и хочу тебя отблагодарить.
– Ты хочешь сказать, что я заработала кучу денег?
– Но не совсем кучу, в прямом смысле слова, но три хабаровских купюры приходятся как раз на твою долю.
– То не гроша, то вдруг алтын!
– Ты – кладезь поговорок.
– А что ты хочешь, у ребёнка бабушка филолог. Я с томиком Даля ходила в детский сад.
– Здорово. Может, после школы тебе податься в журналистику?
– Вчера, когда люди в чёрном везли меня на машине, я дала себе слово, что если выживу, то всю свою жизнь посвящу борьбе с темными силами.
– То есть с орками и гоблинами?
– Перестань, я не шучу, как впрочем, и Толкиен.
Женька заёрзал на стуле.
– Извини, помню, ты хотела новый телефон, может, быстренько смотаемся в город, а?
– Шоппинг?
– А почему бы и нет.
– Я не такая, я жду трамвая.
Алена усмехнулась, показала язык, а после покосилась на дверь, что вела в дом.
– Так спроси у Людмилы Александровны, может, отпустит.
– Пойду поговорю. А ты пока пей чай, согревайся.
– Спасибо, я выйду на солнышко, поскорее обсохну.
– Купюры мои не потеряй…
Взгляды их встретились, они рассмеялись и разошлись. Девочка вошла в дом, мамы не было видно. Милу она нашла в ванной. Мама сидела, поставив локти на раковину, и плакала.
– Ма, ты чего? Что стряслось?
– Всё хорошо. Просто после вчерашнего никак не могу нервы успокоить.
– Ну, тогда тебя не о чем спрашивать.
– А что ты хотела?
